Чтение онлайн

–  Приготовить глубинные бомбы, - скомандовал капитан. Позже он признался, что охота на невиданное морское чудище интересовала его в тот момент больше, чем потопление вражеской субмарины. В то же время с гидроплана, видевшего все, что происходит в глубине, поступали все новые и новые донесения. Первая подлодка погрузилась метров на двадцать пять и, вероятно, готовилась к торпедной атаке - голубоватый силуэт, едва различимый на сине-зеленом фоне воды. Вдруг вторая подлодка - нет, не подлодка, а черт знает что - огромное, черное, тоже нырнуло и, извиваясь, бросилось в глубину, оставляя за собой пузырчатый след. Ах, какая досада, облако заслонило солнце,

ничего нельзя различить.

Капитан сорвал наушники.

–  На гидрофоне, что слышно?
– крикнул он.

–  Шум винтов, сэр… Только странно, они не двигаются… и еще звук такой, будто пилят железо.

–  “Он” мешает им, - пробормотал капитан и скомандовал: - Глубинные бомбы!

Три водяных столба вздулись за кормой. Прошло несколько минут.

–  Ага, - крикнул гидрофонист.
– Они всплывают!

–  Взгляните сюда, сэр, - вполголоса заметил помощник, указывая на что-то за правым бортом. Там, в прозрачных бутылочно-зеленых волнах расплывались жирные темно-красные пятна.

–  Мы ранили “его”, - сказал капитан.

Помощник молча кивнул головой.

Между тем метрах в двухстах от левого борта забурлила вода, забили фонтаны пены - это поднималась субмарина. У всех, находившихся на палубе эсминца, вырвался крик изумления. Рубка субмарины была помята, как консервная банка, на которую наступили сапогом, труба перископа скручена узлом, поручни на рубке сорваны и выгнуты невероятной силой, носовая пушка едва держалась - висела на каких-то обрывках.

–  Неужели мы так точно попали в нее?
– пробормотал помощник, поднимая бинокль.
– Не может быть!

Да, что-то загадочное произошло там, под ласковыми голубыми волнами.

–  Сейчас мы все узнаем, - отозвался капитан.

Из люка искалеченной рубки выбиралась команда подлодки: осматривали разрушения, что-то кричали, отчаянно жестикулируя. Капитан приказал послать туда шлюпки.

И тут произошло нечто ужасное. Едва отошла первая шлюпка с десятью вооруженными матросами, вода между эсминцем и субмариной раздалась, и чудовищная голова величиной с легковой автомобиль появилась над поверхностью. Все оцепенели от ужаса. Она была отвратительна, эта голова, плоская, продолговатая, как у крокодила, покрытая роговыми чешуйками, с торчащими по сторонам телескопическими глазами, яростными, ненавидящими, налитыми кровью. Раскрылась страшная пасть с частоколом огромных конических зубов… Матросы в шлюпке, вероятно, так и не успели сообразить, в чем дело. Пасть захлопнулась и снова раскрылась, выплевывая расщепленные доски и клочья мяса.

Тогда капитан бросился к скорострелке, оттолкнул застывшего канонира и раз за разом вбил в чудовищную глотку пять снарядов.

Канг медленно проваливался в глубину, изуродованный, с оторванной челюстью, с широкой рваной раной в животе, но еще живой. Мутные кровавые струи клубились над ним. Теперь он желал одного - добраться до родного мягкого ила, зарыться в него и умереть.

А.Стругацкий

Самолет лег на крыло и пошел вниз. Облака расступились, и стал виден остров - громадное пестрое ржаво-серое пятно на синей поверхности океана, окаймленное белым кружевом прибоя.

–  Кажется, приехали наконец, - с облегчением сказал майор

Соколов.
– Слава богу, все кишки вымотала болтанка проклятая.

Капитан Олешко, согнув в дугу длинное неуклюжее туловище, приник лбом к холодному стеклу окна. Под самолетом быстро проносились крутые скалы и сопки, покрытые кое-где пятнами потемневшего от пыли снега, мрачные ущелья, безжизненные каменистые долины, тускло-зеленые участки зарослей курильской березы. Промелькнули разбросанные крыши поселка, несколько лодок у берега, потянулись и исчезли пунктирные линии старых японских траншей. Рев моторов вдруг стих. Олешко сморщился и затряс головой: заложило уши. Соколов засмеялся, показав знаками, что тоже ничего не слышит. В этот момент самолет мягко ударился колесами, подпрыгнул, снова ударился и, покачиваясь и слегка подскакивая, покатился по земле. Из пилотской кабины вышел полковник Крюков, сказал что-то. Олешко с трудом проглотил слюну, и сразу словно пробки вынули из ушей.

–  Я спрашиваю, как самочувствие, - крикнул Крюков.

–  Отлично, товарищ полковник, - ответил Олешко.
– Оглох вот немного, но уже прошло.

Самолет развернулся, остановился, в последний раз неистово взревел моторами и смолк.

–  Пошли, - сказал Крюков.

Один из летчиков побежал вперед раскрыть дверь и выкинуть лестницу. Офицеры взяли плащи и чемоданы и, разминая затекшие от трехчасового сидения ноги, двинулись к выходу. Внизу их встретил молодой сухощавый капитан-пограничник. Пока он рапортовал Крюкову о благополучии на вверенной ему, капитану, заставе, Олешко с любопытством огляделся. Они приземлились на старой взлетно-посадочной полосе, проложенной когда-то японцами между двумя невысокими холмиками. Бетон полосы потрескался и местами выкрошился, из трещин выбивались веселые травинки. На одном из холмов располагался домик со сложным антенным устройством на крыше. В стороне стоял облезлый, непривычно маленький самолет, по-видимому, японский.

–  Познакомьтесь, товарищи, и поехали, - сказал полковник.

–  Капитан Нелюдин, - отрекомендовался начальник заставы.

Соколов и Олешко назвали себя и пожали ему руку. Окутываясь тучами сизого дыма, подкатил потрепанный газик. Шофер, красивый плечистый сержант, выскочил и взялся было за чемоданы, но Нелюдин остановил его.

–  Все всё равно не поместимся, - сказал он.
– Останьтесь с вещами, я пришлю за вами машину с Баевым.

–  Далеко до заставы?
– осведомился Соколов, залезая на заднее сидение.

–  Минут двадцать езды. Дорога очень скверная, а то бы за десять минут доехали.

Нелюдин не преувеличивал, дорога действительно была на редкость плохая. Газик, отчаянно дребезжа и фыркая, переползал с ухаба на ухаб. Когда аэродром скрылся за сопками и вокруг открылось изрытое поле, Крюков спросил:

–  Как ваш задержанный?

–  Умер, - виноватым голосом ответил капитан, напряженно вертя баранку.

Полковник даже подскочил от неожиданности. Олешко и Соколов переглянулись.

–  Как умер? Когда?

–  Сегодня утром, часа четыре назад.

–  Так.
– Полковник помолчал, раскачиваясь в такт тряске.
– Зря, выходит, я сюда следователя с переводчиком тащил…

–  Товарищ полковник, видели бы вы, в каком он был состоянии, когда мы его…

–  У вас есть фельдшер, на худой конец врача из поселка могли пригласить.

–  Врач и фельдшер всю ночь над ним колдовали. Так и не поняли, что с ним. Ранен в левую ногу, похоже - из пистолета, но ведь от этого не умирают.