Чтение онлайн

Михаил Борисович решил, что идти нужно в райком партии. Там его поймут.

Верочка сокрушалась: Нину опять вызывают к следователю.

— Ну и что же? Этого надо было ждать, — возражала Галка.

— Надо было ждать? Легко нам рассуждать-то…

— А что же мы можем…

Девушки собрались вовсе не за тем, чтобы говорить о Нине. Галя пришла к Верочке сделать ей горячую завивку. В парикмахерской были большие очереди, и Верочка никак не успевала туда попасть. Они, словно по уговору,

пытались сегодня ненадолго уйти от этой грустной истории. И все равно заговорили о том же.

— Эх, ты… — Верочка изобразила на своем круглом добродушном личике презрительную усмешку. — Комсорг так рассуждает… — И, сделав большие глаза, вскочила: — Плойка-то перекалится.

— Одна ты сознательная… — принимая из ее рук горячую плойку, возмутилась Галя. — Что толку от твоих рассуждений! Там факты давай, факты!

Короткое «там» означало для девушек следствие, суд и все другие инстанции, от которых теперь зависела судьба их подруги.

— А факты разные — я с адвокатом говорила. Несессер Горному преподнесла? Преподнесла. Часы преподнесла?

— Ой, ты не дергай волосы-то! — вскрикнула Верочка.

— Преподнесла, — не обращая на нее внимания, повторила Галка. — Шубку купила?

— А я знаю, — вдруг выпалила Верочка. — Александр Семенович один раз бестоварную фактуру получал.

— Да что ты? — встрепенулась Галя.

— Честное слово! Я одна в магазине была, выручку подбивала. Фактуру привезли на песочное печенье… Восемь ящиков. Я думаю: вот завтра возьму триста граммов. У меня мама это печенье знаешь как любит. Назавтра спрашиваю у Нины, а она говорит: песочного мы не получали. Я даже к Александру Семеновичу пошла, а он рассердился и говорит: «Зачем вам? Думайте о том, что продать, а не о том, что купить».

— Что ж ты молчала, умница! — Галя встала, поправила прическу, прошлась по комнате. — От кого была фактура?

— Кажется, Саморуковская.

— Кажется или точно?

— Не знаю.

— Не могла запомнить! Идем!

— Да ты кончай с завивкой-то.

— Я кончила.

— Вот тут еще.

— Ладно. Идем!

Верочка покорно, быстро надела шубку. Только на улице спросила:

— Куда?

— В райком. К Андрею. Он вечерами сидит.

Зуб был один. Он читал «Советский спорт» и, довольный прочитанным, улыбался. Увидев девушек, сразу помрачнел.

— Проворонила комсомолку, а теперь ходишь и плачешься, — недобро глядя на одну Галю, пробасил он.

Верочка поняла, что у них уже не первый разговор о Нине. Она смущенно теребила свою сумочку. Но Галя была невозмутима, она знала Зуба.

— Не плакаться, а советоваться, — сказала Галя.

— Ну, давай советоваться. Что вы стоите-то? Вырасти, что ли задумали? — рассердился секретарь.

Девушки сели.

— Понимаешь, Андрей, — начала Галя, — вот Верочка почти уверена, что Александр Семенович, ну, Горный, наш заведующий, получил бестоварную

фактуру на печенье. Восемь ящиков…

— Подожди, — прервал Зуб. — Бестоварная фактура. С чем, как говорится, ее едят?

Галя переглянулась с подругой. Верочка впервые смело посмотрела на Зуба. То, что он не знал такой простой вещи, делало его менее грозным и недоступным.

— Бестоварная… — начала объяснять Галя. — Вот я завскладом. У меня не хватит восемь ящиков печенья — продала налево. И тут узнаю — должна нагрянуть ревизия. Я звоню: Андрей, пришлю тебе фактуру. Ты расписываешься, отсылаешь мне. Ревизор смотрит — печенье отфактуровано нашему магазину. А отфактурована только бумажка.

— Понятно, — басит Зуб. — Дальше.

— Вот Верочка видела, как однажды привезли такую фактуру.

— Так вы что — подозреваете Горного? — прямо спросил Зуб.

— Нина не такая… — впервые открыла рот Верочка и тут же осеклась, словно испугавшись своего голоса.

— Хорошо, но как у ней образовалась недостача?

— Не знаю.

— В том и беда, что не знаешь. Человек живет рядом, а вы не знаете. Вот теперь и сообразите, кого винить. Я ведь с твоими предположениями к прокурору не пойду. Ему нужны факты. — Секретарь помолчал. — Ну, а Горный не мог все это…

— Не похоже, — задумчиво протянула Галя. — В магазине порядок навел, — вслух соображала она. — На войне был. Орденоносец. Передовые методы внедряет…

— Он все правильно делает, — Верочка неодобрительно и смешно насупилась.

— Правильно, а вам как будто не нравится? — спросил Андрей и выжидающе замолчал.

— Будто души в нем нет, будто не настоящий он… — загорячилась Верочка.

Галя удивленно и уважительно взглянула на подругу. «Вот тебе и Верочка! Как она определила!»

— Придется пойти в райком партии, — сказал Зуб в заключение. — Самим нам тут, пожалуй, не разобраться.

Тимофей часто думал о Нине. Странно, перед встречей в суде он почти забыл о ней. А теперь вспоминал вновь и вновь. Вспоминал не ту, которую встретил в суде, которая была с тем, с Горным, а все ту, с которой познакомился на танцах.

Были минуты, когда откуда-то являлась томящая и жгучая ревность. Незнакомое, тяжелое, это чувство стирало краски, опресняло все окружающее.

Но, пожалуй, еще томительнее было другое. Девушка, очевидно, ни в чем не виновата. Она просто не может быть воровкой. Недаром тот пожилой артист сказал о ней на суде, что такие играют Джульетт. А приходится ей принимать такой стыд, такую муку. И сейчас, наверное, опять не дают ей покоя следователи, прокуроры?

Он должен вмешаться, он должен помочь ей… После суда Тимофей хотел пойти к Нине, но ее окружили друзья, он понял, что будет здесь лишним. Несколько раз хотел прийти к ней домой, но не решился. С чем он придет, что скажет?