Дневник, Загвоздина Наталья Александровна

Дневник

на обложку

Загвоздина Наталья Александровна

Шрифт:

ГОЛУБЬ

Мотылёк фиалки пармской вспоминаю, слыша голос, перевитый нежным ветром, приходящим из-под сердца… В повивальных дебрях парка поселился вольный голубь — перелистывает ветви, и поди на то посетуй… Узнаю его по цвету лепестка, качанью ночи на мелодии, открытой уху сфер, вниманью неба… И иду по белу свету, где ещё не чают ноги передышки… А отрывок голубой – не быль, а небыль… 19

марта

А голубь, застрявший крылом, не волен. В силках, в этом поле кривом — не воин. Я с птицей другой поведу разговор в полёте. А как упаду с высоты роковой — поймёте. 2 апреля

БРЕТОНСКИЙ «ПЕЙЗАЖ»

Бретонец – монолит, впадающий в стихию воды, теченья, бурь и тяжбы «о своём»… Уехавший в Бретань «искать», писать стихи и ответствовать тому – погибнет иль споёт, пройдя береговой изрезанной породой, какую Бог поднял, под ноги положив свидетелю, творцу, не ездоку по роли, но делателю, чей настойчивый нажим к лицу твердыне… О, непраздное слиянье! Скользит пришелец, чуть ботинки истоптав… Вскипает океан. За горизонт селяне заглядывают. Звёзд непойманных – сто птах! 20 марта

Бретонец – твердь. Другой материал. Чьи корни в камне, листья – на ветру. Но связки коренной не потерял потомок отдалённый… Матерям — напутствие на верность и на труд. Бретонского устоя груб помол. Но соль крепка. Разбавленное – ложь, какою ни заправить, ни помочь. Вскипает океан, впадая в ночь, и требует у вечности залог. Незваный чужестранец, ты что сор в глазу аборигена. Ветер, вынь! Где войско звёзд несёт ночной дозор — посторонись, и времени дозволь снимать ярмо с тугих бретонских вый. 22 марта

ИТАЛЬЯНСКАЯ МОЗАИКА

1. Остров спящих

Где ящерица прячется под спуд и чайка прилетает к водопою, недолго под фиалкою посплю, нетоптаною, и едва ль дополню глубокое, невидимое дню, что тайно под землёй и кипарисом покоится… Но долго-долго длю присутствие и убегаю с риском не вспрыгнуть на корабль… О, жизнь до дна! Ты как приют на острове дана. 25 марта–1 апреля

2. Хамелеон (на Сан-Джорджо)

Цвет лагуны, как кожа зверька, переменчив и древен. Палладьо умножает небесное. Свет правит местом. Венеции круг. Золотое – по кругу, в верхах, в сочетании. С солнцем поладят голубое, зелёное. Сверх побегут огоньки из-под рук… За спиною ступени. И бел чистый мрамор. Георгий на страже. Вся лагуна – огнями, чей бег и Палладьо с Георгием старше… И Палладьо прекрасного, и… И Святого Георгия. Будет! О, лагуна! Твоей наготы и убранства зрачок не забудет. 26 марта–1 апреля

3. Смеркается…

Смеркается. На бархат «Флориан» затягивает… Паоло с Джованни в забвенье погрузились. Мир и Мир. К сиренево-туманным фонарям теснится город. Камень с кружевами, промытыми лагуной,

стал на миг Вселенною… Высокая вода… И нечем представлению воздать… 1 апреля

4. Высокая вода

На задворках Венеции дождь. Каннареджо затоплен по голень. Не поможет пожизненный дож нам достичь незавидных покоев. Там осталась стацьёне, а тут где-то гетто, не дремлют евреи, чтоб не снилось «ату и ату»… Здесь с водою смешалося время всех времён… Без резины беда… Переулок впадает в каналы с двух концов… И тепла – на пятак, и того, до отчаянья, мало… Проплывает подённый утиль, провожаю его с удивленьем… Ветер вздрогнул, вздохнул и утих, унося наводнение влево… Влево-вправо… Закутавшись в ночь, перепутав сторон указанье, исчезаю, и кажется, в ноль, у ворот веницейской казармы, где не броско, но сухо. Финал затяжной – сладкий сон до рассвета… Но не спящая будит разведка: «Acqua alta!» Так спросим вина, сапоги, капюшоны, зонты (новый зонт мой бесславно потерян)… И, быть может, мы станем на ты с этим местом, какое «потерпим»… 1 апреля

5. На Каннареджо

Р.

Фондамента канала с мостом, где печёт однорукий художник денно глину, не сдобу, постом… Не легко, но сдаваться не должен. В чашке голубь с оливой, цветок незатейливый, скромный автограф (здесь Венеция – VE, завиток расписной, то загнут, то отогнут). Мастер добр и приветлив. Прости. Попрощайся до нового сроку. И с зерном откровенья в горсти, поменяй, на родную, сорочку. 2 апреля

6. Из Венеции

Оторваться от города, где одинаковы твердь и водица, где местами меняется день и мираж и не виден возница — перевозчик… Где пашет и жнёт вапоретто – се тяглый кораблик, где засеяно камнем жнивьё и растут над водою кораллы… Где ты счастлив и спрятан на дно, но на дне и светло, и прозрачно, и не всплыть бы… Но только одно позовёт, что положено зрячим, — возвращаться окучивать сад на земле. И ни шагу назад. 2 апреля

7. Едва…

Е. Марголис

Вечерний коридор Венеции. Встречаю нечаемое. Дым Отечества вблизи. Прямая, поворот, деленье на три части, неясные ещё, но каждая блазнит… Не глядя, на бегу, присев, расслышать эхо и взглядом прихватить сомнение и соль… Вернуться «по прямой», припоминая это — три улицы пустых… Венецианский сон. 4 апреля

8. Уйти

Она сама – сосуд своей красы.

О. Седакова

Венеция не пустит. Не возьмёт себе. Ты не на водах, не на суше. Так первый день и точно так восьмой… Как день творенья, день последний сужен. Соединясь с изменчивостью вод — она одна. Все прочие – виденья. Не флора и не фауна – того не знавшие… Сама своё владенье. 4 апреля