Чтение онлайн

Мэл ещё тогда заметила, что «что-то во мне изменилось». Теперь я и сам это чувствую, но не могу толком описать эти перемены. И пресловутое Посвящение тут ни при чём. Я вернулся из того мира каким-то другим.

Нет, это бред.

Прекрати выдумывать всякую херню.

19 декабря 2004.

Мне надоело прятаться в комнате, и я выполз на свет, хотя тут же пожалел из-за сильной рези в глазах. Все это время просидел взаперти с зашторенными окнами, обложившись книжками

и ноутбуком, и хотя прислуга приносила еду, толком к ней не притрагивался.

Лорна, конечно, забеспокоилась и принялась нервно порхать вокруг. Она заметила, что у меня «нездоровый» вид. Нужно быть слепым, чтобы не заметить и бледность, и синяки под глазами, и покрасневшие склеры. Она заныла, что необходимо срочно вызвать врача.

Сказал, что мне не нужен врач, как и её дурацкие советы. У меня просто депрессия. Видеть её не желаю, лучше и дальше сидеть в комнате, плакать и дрочить. Так ей и сказал.

Лорна поджала губы, но даже орать не стала.

«Так не может продолжаться, милый. Надо что-то с этим делать».

Она всерьёз испугалась. Вот и предложила альтернативу — поехать к Шейну, может декабрьское солнце Л.А. и смена обстановки меня «излечат».

21 декабря 2004.

Мне, конечно, меньше всего на свете хотелось туда тащиться, но мама права: так продолжаться не может. Я просто сойду с ума или зачахну в своей «крепости одиночества».

Если я помру, не смогу продолжить свои эксперименты. А я серьёзно настроен «окунуться» в тот мир снова, когда полегчает.

Когда?

Перед отъездом прогулялся на остров, но не застал там Джуди. Ничего, мелкая. Я скоро найду к тебе дорогу, посмотрю наконец-то, как ты живешь.

По-маньячески это звучит, ну да ладно.

2005

1 января 2005.

Никогда.

Я НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПОЕДУ В Л.А.

Ни ради прикрытия, ни во имя «смены обстановки». Ни за что! Да лучше чистосердечно покаюсь Лорне во всех своих прегрешениях, чём ещё хоть раз сунусь в этот сраный город к Шейну и его мразотной жене. Пошел он нахер. Пошла она нахер.

Собственно… в ней и заключается проблема.

В Камиле.

Всё было относительно неплохо, я смог отключить голову, но, конечно, так и не проникся образом жизни отца. Как и прежде — пьянки, гулянки, наркотики, алкоголь, шалавы, толпы непонятных личностей, отмачивающие какую-то дичь. Я пытался не отсиживаться в комнате, но и не участвовал в их увеселительных мероприятиях, наблюдал за ними, как за уродцами в бродячем цирке.

Первая неделя была только прелюдией: в канун Нового года Шейн закатил по-настоящему эпическую вечеринку, вообразив себя долбанным Гэтсби. Он, кажется, пригласил сюда весь Л.А.

Никогда

не видел столько народу в одном месте.

К середине ночи стало полегче, толпа мало-помалу рассредоточилась. Кто-то ушёл предаваться оргиям в духе Маркиза де Сада в свободных комнатах, кто-то валялся в коматозе, кто-то уехал в другие места, продолжать веселье там, предварительно заблевав весь дом и уродское современное искусство в холле. Оставшиеся плясали, пили и обдалбывались дальше. Я думал, что от ора музыки у меня полопаются барабанные перепонки или вытекут мозги.

Шейна куда-то уволок лысый тип с золотыми зубами. Они занюхнули «дорожку» кокаина на дорожку

тупой каламбур,

запрыгнули в кабриолет отца и смылись в неизвестном направлении. Ну, я и не рассчитывал, что мы с Шейном будем зависать вместе. Мы практически не разговариваем и нас это устраивает. Отец больше не дичится, но теперь воспринимает моё присутствие как данность. С Камилой у них также.

Я бы и сам оттуда убрался, например, отоспаться в своей «лаборатории» в тишине и покое, но побоялся лезть в зеркало. Мне… пока тревожно связываться с этими вещами, побочные эффекты ещё не сошли на нет. Да и я тоже выпил. Плохая идея колдовать в таком состоянии.

У бассейна оказалось безлюдно и не так шумно. Ночь выдалась зябкой. Здесь нет зимы в привычном для нас понимании, но «анджелинос» считают, что, если пришлось накинуть куртку, то температура уже слишком низкая, чтобы проводить время на улице. Не представляю, что стало бы с ними в Новой Англии, где в это время частенько выпадает столько снега, что можно утонуть в сугробе.

У меня был беспроигрышный план на остаток ночи: пить виски и смотреть на звёзды. Но до меня зачем-то докопалась Камила.

Мы обычно не общаемся. Я её раздражаю, она меня раздражает, поэтому разумно, что мы предпочитаем не замечать друг друга, даже находясь в одной комнате. А тут она нагрянула собственной персоной.

Наверное, обожралась каких-то таблеток или ещё какой наркоты.

Она развалилась на соседнем лежаке. Помолчала какое-то время, но чувствовалось, что её так и распирает от желания поговорить. Вдруг стала меня расспрашивать о жизни в Салеме, напрочь игнорируя всё невербальные сигналы не лезть.

Я что-то буркнул в ответ, но она не отстала. Села, наклонилась ко мне, демонстрируя вываливающиеся из декольте силиконовые сиськи. Не мог понять, это белье на ней или всё-таки одежда, очень уж узкая полоска ткани. Ни черта не скрывает.

Камила сказала, будто задумчиво:

«Зачем ты вообще сюда приезжаешь? Сидел бы в своём лесу, волчонок».

Лорна меня достаточно колошматила, чтобы вбить хоть какие-то понятия о вежливости. Кое-как удержал себя в руках и не послал мачеху подальше сразу.