Дневник
Шрифт:
Белоснежный взрыв зацветшей яблоньки.
15 апреля.Филипп. На дне его сабо такая же грязь, что и на его голых пятках.
* Онорина: длиннейшие ногти. Она ничего уже не слышит, никого не узнает. Ее кормят чуть ли не с ложечки. Перед смертью она превратилась в растение.
16 апреля. Яслишком суетен, слишком нетерпелив. Я не хочу сам привлекать к себе внимание, но мне неприятно, что не находится никого, кто взял бы меня за руку, вывел и сказал:
Я люблю возвышенные идеи. Я страдаю, когда вижу, что они служат ширмой для людей невозвышенных…
В общем, больше всего я страдаю от того, что я не понят и что не могу быть таким, каким — в минуты благородной прозорливости — мне хочется быть.
Слишком, слишком суетен!
* Мама. Нет, нет, не буду лгать. До последнего вздоха не перестану твердить, что мне это безразлично.
Она приходит. Маринетта вводит ее и говорит:
— Вот и бабушка пришла.
Она целует меня (а я не могу), садится прежде, чем ей предложили сесть. Я говорю:
— Добрый день, мама. Ну, как дела?
И ни звука больше.
Но ей большего и не требуется. Она не нуждается в собеседнике. Она говорит:
— Я зашла посмотреть в последний раз на Онорину. Она отходит. Никого не узнает. Должно быть, у нее высокая температура. Ее внучки дают ей пить из грязной, ох, какой грязной чашки!.. Ох, если бы мне пришлось пить из такой чашки!.. Ах, детки, когда я совсем состарюсь, ни на что больше не буду годна, стану вам в тягость, дайте мне одну пилюльку.
— Хорошо, обещаем, — говорит Маринетта. — Дадим, дадим! Пойдемте ко мне в спальню, поболтаем.
И маме приходится вставать со стула и идти за Маринеттой. Все расписано, как на официальной церемонии.
— А как ты себя чувствуешь, Жюль?
— Неплохо.
— Тем лучше!
За дверью она целует Маринетту, благодарит ее. Я взволнован. Я не растроган, а взволнован. Волнует меня не присутствие матери, а сама ситуация. Это просто старуха, на которую я со временем буду похож. Седые, по-прежнему вьющиеся волосы, усохшее тело. Кожа обтягивает кости, и кости вдруг стали заметны!.. На коже какая-то короста, как на деревянной, давно не крашенной стене.
Она горбится. Когда я стою, мне не видно ее страшных глаз. До меня порой долетает блеклая молния, но грома, как когда-то, не следует.
* Почти всегда данная минута мне скучна или противна. Только в воспоминаниях все устраивается, и жизнь развлекает меня.
19 апреля.Очень люблю комплименты. Я на них не напрашиваюсь, но страдаю, когда их мне не говорят, а когда говорят, я тут же останавливаю собеседника: я не даю ему развернуться, как мне хотелось бы.
* Онорина лежит в постели, скорчившись в три погибели. В течение двух недель у нее не действует желудок. Она говорит что-то, но никто не понимает. Тогда она кричит:
— Да удавите же
Простыни, одеяло, все чистое. Две невестки, из которых одна глухая и прислушивается с беспокойством к тому, что говорит другая, — ухаживают за старухой. Заботятся о чистоте — ведь это их наследство. Но перина сгнила. Когда Онорину перекладывают на бок или стараются распрямить ноги (она вопит), во все стороны разлетаются перья. Отдельные перышки прилипают к ее язвам, а ребятишки — все свечи в комнате зажжены — играют перьями.
Она просит пить. Ей держат голову. Она кричит:
— Да не трогайте голову, шлюхи проклятые!
24 апреля.Собака слепого с чашкой в зубах похожа на чайник с ситечком…
* Жаворонок взлетает все выше, выше. Сейчас он сядет на кончик пальца господа бога.
* Цветущая яблоня, нарядная, как шафер. Деревья идут к венцу.
* Все те животные, которых ты не видишь, потому что они удирают, заслышав твои шаги.
* Черный дрозд на белой вишенке.
* Неподвижный бык на зеленом лугу, как белый шар на бильярде.
30 апреля.Тринадцатилетнего воспитанника приюта наняли на работу где-то в Сервоне. Он глуховат. За пятнадцать месяцев заработал сто двадцать франков. Я имел неосторожность сказать, что это немного. Тогда, подняв на меня глаза, — до сих пор он стоял потупившись, — он гордо говорит:
— Это еще не все. Стирка за их счет, и башмаки дали.
10 мая.Подготовка к грозе. По небу медленно громыхают повозки, полные туч.
* Богу недурно удалось создать природу, но с человеком у него произошла осечка.
* Если твой друг хромает на правую ногу, начни хромать на левую, дабы ваша дружба пребывала в постоянном равновесии.
* Гораздо легче говорить с толпой, чем с отдельным индивидуумом.
11 мая.Я не живу больше реальной жизнью. Я как отражение человека в воде.
* Муравьи — маленькие черные бусинки, рассыпавшиеся с порванной нитки.
15 мая.Суп кипит. Горошинки пляшут в нем, как в ручье.
Я стал ленивым потому, что Маринетта боялась мне сказать, что я не работаю.
17 мая.Не писать слишком сжато. Необходимо помогать публике, бросая ей банальные фразы. Доде умел вставлять их, где надо.
18 мая.Жизнь спящей кошки. Время от времени вскакивает, показывает когти, потягивается так, что ее движение кажется осмысленным действием, но потом все исчезает в шерстке и все засыпает.
* Рукопись перемаранная, как сорочье гнездо.
22 мая.Соловей прекрасно поет! Легко сказать. Да, я пою хорошо, но что? Но как? Неужели среди людей нет музыкальных критиков?