Чтение онлайн

Друзья Левы полагают, что причиной тому — парадоксальное сов падение довоенных размышлений Левы с ходом Великой Отечественной войны, словно развивавшейся по либретто, помещенному в его дневнике! Полагают, что это поразило его, вызвало какой-то испуг, оторопь, словно он накликал это бедствие… К дневнику он более не прикасался — записи в нем резко обрываются. Быть может, и показывать его не хотел?

Итак, дневник достоверен, записи в нем отвечают проставленным датам, и приведенные нами выше поразительно прозорливые строки,

несомненно, принадлежат Леве Федотову.

Как же он мог в условиях страшного информационного дефицита столь успешно прогнозировать будущие события? Ведь для логических заключений такого рода, по-видимому, недостаточно одной исходной информации. Необходим обширный опыт, запас профессиональных знаний, некоторая предварительная подготовка, определенная информационная база. Но сколь точны представления штатского мальчишки в делах военных? Ведь для сравнительного анализа, взвешивания шансов сторон, их пространственных и ресурсных параметров явно недостаточно знать число дивизий на каждой стороне, хотя и этого в ту пору знать было нельзя!

Вряд ли также он мог знать численность людского состава дивизий разных стран и разных родов войск, вооружения, огневой мощи, мобильности, степени подготовленности, стойкости, морального состояния войск и т. п. и т. д. …

Как, например, он мог так уверенно говорить, что Ленинград-то окружить немцы могут, но взять им его Не удастся. Хотя, как теперь стало известно, мысль о сдаче Ленинграда все же была. Так, в интервью с Адмиралом Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецовым последний, описывая состоявшийся 13 сентября 1941 года в Ставке разговор со Сталиным, свидетельствует:

«Я застал необычную обстановку. Никого постороннего в кабинете. Более, чем обычно, вежливый разговор.

— Вы встретили Жукова?

— Нет, товарищ Сталин.

— Значит, вы с ним разминулись в пути. Он вчера вылетел в Ленин град. Вы знаете, что мы сняли Ворошилова. Освободили его?

— Нет, не знаю.

— Да, мы освободили Ворошилова, и туда вылетел Жуков.

Но я почувствовал, что основной разговор заключается не в этом. И тут Сталин говорит:

— Вы знаете, нам, возможно, придется оставить Питер (он часто Ленинград называл Питером).

Я передаю это точно.

— Вам задание — заминировать корабли, заминировать так, чтобы в случае такой необходимости ни один корабль не попал в руки врага. Подготовьте соответствующую телеграмму.

У меня вырвалось:

— Я такую телеграмму подготовить не могу! Подписывать не буду.

— Он удивился:

— Это почему?

— Это настолько крупное и серьезное решение, что я это сделать не могу. Да и к тому же Балтийский флот подчинен не мне, а Ленинградскому округу.

Он задумался. Потом сказал:

— Вы отправитесь к маршалу Шапошникову и составите с ним телеграмму и заделаете две подписи.

Я поехал к Борису Михайловичу Шапошникову — начальнику

Генерального штаба. Передал ему распоряжение. А он мне:

— Голубчик, что ты меня втягиваешь в это грязное дело! Флотские дела — это ваши дела. Я к ним отношения не имею.

— Это приказ Сталина!

Он задумался. А потом предложил: „Давай напишем телеграмму за тремя подписями: Сталин, Шапошников и Кузнецов и поедем к Сталину“.

Мы так и сделали. Поехали к Сталину. Он заколебался. Потом взял телеграмму и отложил ее в сторону. И говорит: идите.

Вот такой был тяжелый момент». (Интервью с Адмиралом Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецовым. Победа обошлась нам очень дорого… // Советская Россия. — 1988. — 29 июля. — С. 4).

Конечно, подобный оборот Лева предвидеть не мог. Ну а как пред ставить ход его мыслей, информационную базу, на основе которой Федотов пришел к выводу, что замкнуть кольцо вокруг Москвы до морозов немцы не смогут?

Давайте вернемся к этим дням перенапряжения всех сил народов Советского Союза.

Начало войны известно достаточно хорошо всем. Однако имеет смысл напомнить отдельные детали некоторых последующих событий. Так, в сентябре 1941 года Гитлер отдает приказ начать подготовку к наступлению на Москву (операция «Тайфун»). В конце октября германские войска достигают названного Левой Калинина, а 30 октября танки Гудериана в четырех километрах от Тулы.

2 октября Гитлер обращается к армии с воззванием, утверждая, что это последняя битва, и Москва должна пасть 16 октября. В этот день начинается наступление немцев. На севере они достигают Московского моря. 27 октября танки генерала Гота находятся всего в 25 километрах от Кремля! Геббельс дает указание газетам оставить на первой полосе место для сообщения о… взятии Москвы. Однако Москва еще не окружена! Идет пятый месяц войны, последний из «отведенных» Гитлером на уничтожение Советской России, но окружение Москвы так и не завершено… Почему? Как еще 5 июня Лева мог это вычислить? Что это? Случайность?

6 декабря при 38-градусном морозе и сильной вьюге Красная Армия переходит в наступление под Москвой. И через 40 дней после этого фашисты отброшены от Москвы на 400 километров! Так закончилась первая часть войны! Опять прав Лева! Совпадение? Да сколько же их может быть подряд? Система совпадений или… совпадение системы? Как говаривал Суворов, «раз удача, два удача! Помилуй Бог, когда же умение?»

Кстати, между прочим, еще в конце июля (?! — Ю. Р.) командующий армией фон Браухич начинает заниматься проблемой зимнего снаряжения армии, хотя Гитлер настаивает, что восточная кампания окончится в этом году! Поэтому вряд ли можно все списать на ранние и сильные морозы зимы 1941 года, приписать победу генералу «Морозу»?!