Чтение онлайн

Не самый худший способ оставить этот мир.

Когда советник окончательно успокоился, мы с котом спустились вниз и вполне сносно перекусили. Через час, когда солнце зашло, я вернулся в спальню и задвинул шторы. Затем поставил на столик у кровати стакан воды, проверил, нет ли у покойника во рту вставной челюсти или контактных линз в глазах, и распрощался с ним. Выглянув из окна, я убедился, что улица пуста, оставил у выхода карточку домашнего врача – так, чтобы ее было легко найти, и тихо выскользнул наружу.

Звучит это, может, и жутковато, но бывают моменты, когда я невольно чувствую себя самой Смертью.

В

понедельник Алан Карпентер не явился на свое заседание, что, как я полагаю, немало обрадовало Джона Брода. После нескольких безуспешных попыток дозвониться к советнику послали машину. За тем, как разворачивалось это драматическое действие, я наблюдал из фургона, припаркованного на другой стороне улицы. В одиннадцать утра возле дома появился какой-то парень. Он несколько раз позвонил, немного постоял с растерянным видом, заглянул в окна, крикнул что-то в щель для писем, потом зачем-то оглядел Улицу – наверное, в поисках вдохновения. Через пару минут снова позвонил, попытался заглянуть в почтовый ящик, сел в машину и уехал.

Через полчаса тот же парень вернулся и снова позвонил – однако на этот раз, видимо, не был столь уверен в успехе, поскольку постоянно прихлебывал кофе из макдоналдсовского стаканчика. Затем подождал минут десять в машине и наконец поступил, как я и ожидал: куда-то позвонил, вышел, посмотрел на часы и отправился в паб на другом конце улицы.

Вскоре подъехала патрульная машина. Фараон оценил ситуацию, выволок парня из пивной и взломал дверь. Немного погодя он вышел на крыльцо, говоря с кем-то по рации и разглядывая карточку, которую я оставил на столике в прихожей. Парнишка попросил пустить его наверх посмотреть, но безуспешно.

– Возвращайся в контору, – посоветовал патрульный. – Сегодня он вряд ли куда-нибудь поедет.

– Рано, обеденный перерыв еще не кончился, – ответил тот, глядя на часы, и снова нырнул в паб.

Еще через полчаса прибыл врач и констатировал смерть, потом, когда все закончилось ко всеобщему удовлетворению, привезли какую-то старуху (наверное, мамашу), выдали ей запас носовых платков и отбыли восвояси. Этого я и дожидался: медицинское заключение выписано, полиция уехала. С Аланом Карпентером покончено. Доктор вышел из дома, выразил старухе свои соболезнования, затем сел в машину и уехал. Мне ничего не оставалось, как пересесть в кабину фургона и последовать его примеру, оставив миссис Карпентер наедине с ее горем.

В понедельник после обеда стоянка возле супермаркета была наполовину пуста. Я покружил по ней немного, отыскивая машину доктора, остановился рядом и стал ждать. Минут через десять он подошел, поставил пакет с продуктами на сиденье и достал из кармана ключи.

– Эй, док! – окликнул я его, открывая дверцу. – Что там у нас хорошенького на обед?

– Рыба, – проговорил он, нервно оглядываясь вокруг.

– М-м, неплохо. Люблю рыбу: вкусно и готовить просто, но вот с гарниром проблема – ни рис, ни картошка не годятся, пресновато. Вы что предпочитаете?

– Чипсы.

Это был домашний врач Алана Карпентера. Наш человек уже встречался с ним, мне предстояло лишь отдать оставшуюся половину денег. В первый раз доктора Ранджани отвели в уголок и сказали, коротко и ясно: "Один ваш пациент на следующей неделе умрет во сне. Полиция вас вызовет, чтобы засвидетельствовать смерть. Вы подпишете заключение

и объясните им, что вскрытия не требуется. Если все пройдет как надо, получите десять тысяч наличными и больше нас не увидите. Если начнете делать глупости или обратитесь в полицию, мы обидимся. – После чего доктору показали фотографии его жены и детей (или каких-то других родственников – кого удалось сфотографировать). – И не беспокойтесь: человек, который должен умереть, – грязный педофил. Все вот-вот попадет в газеты, и наш босс, который знаком с ним лично и ничего не знал, боится быть скомпрометированным. А так и справедливость восторжествует, и его репутация не пострадает. Неужели вы станете жертвовать собой и своей семьей из-за какого-то выродка?"

Разумеется, не станет. Все это, конечно, неправда, но зачем расстраивать доктора Ранджани?

И доктор согласился. Получил вызов, приехал к Карпентеру, покачал головой – вроде "я его предупреждал", – констатировал смерть и сказал легавым, что во вскрытии необходимости нет. Дело в том, что вскрытие обязательно выявило бы избыток инсулина, как и любого другого препарата, однако если домашний доктор вскрытия не рекомендует, то все шито-крыто. Какой сыщик станет спорить с врачом? Мне оставалось лишь положить на видном месте его карточку. Дальше все идет само собой. Они всегда звонят врачу – вот в чем прелесть! В случае внезапной смерти, не вызывающей подозрений, полиции рекомендовано обращаться к собственному врачу покойного, который хорошо знает пациента и может определить, по какой причине тот вдруг откинул копыта. Стандартный трюк – всегда срабатывает.

Почти всегда.

Бывают и случайности. К примеру, патрульные не нашли карточку, или с ними на вызове оказался какой-нибудь въедливый докторишка. Тогда все в руках Всевышнего. Если картина смерти подозрений не вызывает, тогда и докторишка скорее всего копать не будет. Дело в том, что каждый раз делать вскрытие просто невозможно. Нас в Великобритании шестьдесят миллионов, и каждый день умирают тысячи. Не знаю точно сколько, но думаю, что много, я где-то об этом читал. Даже если все врачи будут работать день и ночь, всех они не проверят – так какой же смысл полосовать какого-то толстяка, который скорее всего умер от сердечного приступа?

Вот так мы это делаем. Правильно все обставишь – и никто ничего не заподозрит.

Договориться с врачом – дело десятое. Главное – не проколоться во время самого убийства. Здесь никакие предосторожности не лишние. Повторяю – никакие. Риск слишком велик.

Как вы думаете, сколько скрыто в земле убийств, о которых так и не узнали?

Конечно, полной гарантии нет, так что совсем не вредно иметь под рукой катер, солидную сумму денег и несколько паспортов – на случай если дела пойдут вразнос.

Но вернемся к нашему доктору.

– Что теперь? – спросил Ранджани, вытирая пот со лба.

– Откройте дверцу со стороны пассажирского сиденья и отодвиньтесь. Я положу туда пакет. За нами никто не следит, не бойтесь.

Дверца приоткрылась, и я бросил оставшиеся пять тысяч на сиденье, в то время как доктор делал все возможное, чтобы возбудить подозрения.

– Все в порядке? – насторожился я.

– Да, нормально. По нему и раньше было видно, что сердечный приступ может произойти в любой момент, а когда я расписал все в красках, им осталось лишь удивляться, что это не случилось раньше.