Дневник блондинки

Господи, как же гудит голова! Каждое движение отдается тупой болью. Стоп! А куда меня, собственно, двигают? Да еще и так небрежно?

С трудом открыв глаза, я сначала поморщилась от яркого солнца, а после с ужасом вскрикнула, узрев перед собой мужскую морду.

– Тихо, красавица! – с улыбкой произнес незнакомый седой дяденька на ломанном русском. – Тебе здесь понравится.

–

А-а… Это отель? – с надеждой спросила я и посмотрела туда, куда меня тащили. Зачем в песок-то? Как я его из волос потом вымывать буду?

– Нет, – радостно заявил этот проходимец. Хотя чему радоваться-то? – Это остров.

– Какой еще… Чего-о-о?

Вероника с ехидной ухмылкой пощелкала пальцами перед моим лицом и тут же повисла у папы на руке. Мне пришлось подобрать челюсть, чтобы уточнить:

– Как-как?

– Диана! – торжественно объявил папуля.

– Ди, – машинально поправила я.

– Сегодня тебе исполняется двадцать пять, – продолжил родитель. – Серьезный возраст.

Мачеха расплылась в коварной улыбке и одобрительно погладила папочку по плечу. Стукнуть бы ее своими Лабутенами под коленку!

– Мы с твоей мамой, пусть она покоится с миром, в этом возрасте уже имели тебя. А также успешный бизнес.

– А ты посмотри на себя! – вякнула Вероника. У меня даже нога дрогнула, но речь папы отвлекла.

– Ты умница и красавица, конечно… – Сомнительная похвала, если честно. – …Но пора бы и оставить после себя след в истории. Понимаешь?

Я медленно покачала головой, хотя, конечно, уже только по взгляду рыжей ведьмы было ясно, что от меня решили избавиться. Самым жестоким образом.

– Замуж тебе пора, доченька.

Ну вот, он сказал это вслух.

Я снова покачала головой. На этот раз быстрее.

– И желательно за Диму Шпиля. Если мы с его отцом объединим компании, то вам потом в наследство целая империя останется.

– И его тоже можно называть Ди! – радостно воскликнула Вероника. Мымра! Даже папа на нее недоуменно посмотрел.

У меня слов не было. Если только одно…

– Песец!

– Диана, – с укором произнес папочка. Я уже без слез не могла на него смотреть. Как он мог так со мной поступить в день моего рождения? В этот святой праздник!

Такого шока я, естественно, не ожидала. Утро долгожданного дня превратилось в море едких замечаний мачехи, океан папиных заверений, что брак по расчету и без любви – сказка, и бесконечный водопад моих слез.

После часовых дебатов Вероника, стукнув дверью, ушла собираться на торжество в честь меня, а папа безапелляционно заявил:

– Тогда если не хочешь замуж, то хотя бы устройся на работу!

Нет, ну этим он меня просто добил.

– Что? – охнула я, разведя руками. – Но ты же сам запретил мне! Или уже забыл,

какой скандал закатил, когда я чуть не подписала контракт с колумбийской компанией?

– А как по-твоему, я должен был отпустить тебя на другой конец света в драную Колумбию на целых два года? – повысил голос папа. – Да еще и какой-то переводчицей! Что люди-то скажут, ты подумала?

У меня даже слов не было, только одни вздохи возмущения.

– И так всю жизнь! – заявила я с упреком. – Только у меня появляется желание заняться чем-то интересным, для души, ты тут же находишь сотни отговорок. А когда я о будущей профессии думала, что ты мне сказал? Что мне хорошо бы выучить несколько иностранных языков для путешествий, а остальным ты меня обеспечишь. И что теперь изменилось? Эту свою рыжую мымру ты же работать не отправляешь!

Папуля тоже не выдержал. Грохнул по столу из красного дерева и уставился на меня исподлобья.

– А она замуж удачно вышла, – выдал он победно. И тут же, поймав мой загнанный взгляд, смягчился: – Я не буду тебя торопить, хорошо? У тебя есть время все взвесить и хорошенько подумать.

Он посмотрел на часы и добавил:

– Еще целых шесть часов.

Нет, ну что я могла сказать?

– Песец!

– Диана! – опять занервничал этот тиран. – Шпилю старшему нужно дать положительный ответ сегодня – они всем семейством придут на торжество. А если нет, он своего сына на Киркова дочке женит – конкуренты наши. Ты хоть представляешь, какая ответственность на твоих плечах?

 На моих плечах только вчера купленная блузочка от Шанель, а он мне про этого гадкого Шпиля…

– Но я не могу так, – прошептала я. Горло сдавило от собравшейся обиды. Это что же получается? Он меня двадцать пять лет любил и баловал, все радости жизни предоставлял, и все для чего? Чтобы потом отдать какому-то кудрявому носатому мужику, от которого меня воротит?

Знаю я, откуда ножки у этой затеи растут. Хорошо знаю. Все рыжая мымра. Она как только на нашем пороге появилась, сразу заявила: “Ого! И это все моим будет?”.

– Диа… Ди! – совсем ласково произнес папочка и подошел ко мне с распростертыми объятиями. Я нырнула в них, ожидая получить успокоение, но оно не появилось ни когда он погладил меня по голове, ни уж тем более, когда добавил: – А я заказал твою любимую певицу на прием. И даже мэр приедет. Ты сегодня должна блистать, мое сокровище. Так что утри слезы и марш собираться! Нечего из мухи слона раздувать.

Да, подумаешь! Всего лишь моя судьба.

Нехотя кивнув, я оторвалась от папочки и в последний раз с надеждой и мольбой на него посмотрела. Нет. В его глазах читалась непоколебимая решимость. Опустив голову, я поплелась в свою комнату. Нанятый народ то и дело сновал туда-сюда, что-то выкрикивая и готовя особняк к грандиозному торжеству. Мне же хотелось только одного… Зарыться под подушку и взвыть.

Но и этого не удалось. На моей кровати лежало крышесносное платье Гуччи за двадцать тысяч. Мять жалко. Уселась за туалетный столик и уставилась на себя в зеркало.