Чтение онлайн

Потом я взяла горсть соленого арахиса и обнаружила, что прежде никогда ничего такого соленого не пробовала. Это напомнило мне, – как я купалась в Большом Соленом озере, когда была маленькой. Только орешки были еще солонее! Мои печень и селезенка, другие внутренние органы были буквально изъедены солью. Мне жутко захотелось свежих персиков или земляники, чтобы их сладость и аромат захватили меня полностью. Это было круто, меня охватил дикий смех. Мне безумно нравилось, что я стала совсем другой. Все во всей вселенной, кроме меня, были сумасшедшими, а я оказалась единственной, кто был в здравом уме. Я вспомнила фразу, которую когда-то прочла, что тысяча лет с человеком – это как один день с Господом;

теперь я поняла это. Время изменилось, моя жизнь растянулась на тысячи жизней многих людей в пространстве нескольких часов.

Позже нам всем очень захотелось пить и съесть чего-нибудь сладкого. Мы пошли за мороженым и по пути шутили по поводу невероятной высоты крыш и странной формы луны, которая постоянно меняла свои очертания и цвет. Не уверена, что нас всех зацепило так, как они мы об этом говорили, но это было забавно. В кафе мы смеялись и болтали – как будто весь мир со всеми своими тайнами принадлежал нам одним. Когда Ричи около полуночи проводил меня домой, оказалось, что мои родители не спят, им очень понравился вежливый, аккуратный молодой человек. Они даже ничего не сказали по поводу того, сколько было времени! Представляешь?

P. S. Ричи дал мне несколько косяков, чтобы я могла покурить, когда буду одна и мне захочется оказаться в небесах. Здорово, здорово, здорово!

Мы с Крис подумываем о том, чтобы бросить работу, потому что у нас иначе не остается времени на то, чем мы хотим заниматься.

Я влюбилась в Ричи, а она любит Теда, и нам хочется проводить с ними как можно больше времени. Хреново только, что не хватает денег, так что нам с Крис приходится приторговывать травкой. Конечно, мы продаем только ребятам, которые плотно на этом сидят и которые все равно купили бы, если не у нас, так где-нибудь еще.

Тед с Ричи учатся в колледже, и им приходится работать гораздо больше, чем нам в школе, так что у них совсем не остается времени на то, чтобы торговать. К тому же парням запалиться гораздо легче, чем девчонкам. Поначалу было довольно противно этим заниматься, но, в конце концов, я же девушка Ричи и должна во всем ему помогать.

Я убедила Ричи, что кислоту толкать проще, чем траву, ее можно наносить на дешевые почтовые марки или добавлять в резинку и спокойно носить с собой, не боясь, что какой-нибудь стукач узнает, где твоя нычка.

Ричи такой классный, такой классный, и секс с ним словно радуга, и молнии, и весна. Может, я и перебираю с наркотиками, но я реально влюбилась в этого парня. Друг для друга мы готовы на все что угодно. Он собирается заняться медициной, а я помогу ему, чем смогу. Это потребует немалых усилий, но мы справимся. Представляешь, ему учиться еще лет восемь-десять, а он уже на втором курсе колледжа! Мама с папой думают, что он еще учится в школе. Скорее всего, я не пойду в колледж. Папу это, наверное, доконает, но для меня важнее пойти работать и помогать Ричи. Как только закончу школу, устроюсь на постоянную работу, и мы с ним съедемся. Он был круглым отличником, но говорит, что сейчас немного сдал.

Я правда люблю этого человека. Честное слово! Скорей бы его увидеть. Он дразнит меня, называет сексуально озабоченной, потому что меня заклинило на идее хоть раз попробовать секс без наркотиков. Он пообещал. Это будет почти как новый опыт. Жду не дождусь.

Мы с Ричи никогда никуда не ходим. Это уже почти ритуал – он заходит ко мне, несколько минут болтает с моими родителями, а потом спешит к себе – в квартиру, которую они снимают вместе с Тедом. Мне бы так хотелось ловить кайф с ним вместе каждый вечер, но Рич разрешает мне приходить, только чтобы пополнить мои запасы кислоты, травы и «шаттлов». Ему приходится столько

учиться, так что я стараюсь довольствоваться тем количеством времени, что он мне уделяет, но, кажется, его становится все меньше и меньше. Может, я и правда озабоченная, по крайней мере, мне секс нужен гораздо больше, чем ему. Но это все оттого, что он волнуется за меня. Мне хотелось бы, чтобы он разрешил мне принимать противозачаточные и работал и учился бы чуть поменьше. Хотя у меня уже есть столько, что не знаю, как можно желать чего-то большего.

Сегодня снова была в младших классах. Ничего не имею против того, чтобы толкать в старших, иногда бывает трудно достать что-нибудь такое, и ребята сами подходят ко мне и просят помочь. Мы с Крис берем товар у Ричи. Он может достать «шаттлы», траву, амфетамины ЛСД или ДМТ, ме-тадон – да все что угодно. Ребята из старших классов, пусть даже не самых старших, – это одно, но сегодня продала десять марок с ЛСД мальчику из младших; ему нет еще и девяти, я уверена. Я думаю, он их тоже перепродаст, а эти дети еще слишком маленькие! Мысль об уторченных девяти – десятилетних детях так омерзительна, никогда больше туда не пойду. Я понимаю, что, если им понадобится, они все равно купят у кого-нибудь, но пусть не у меня! Как пришла из школы, так и лежу тут на кровати и думаю об этом; я решила, что Ричи должен прийти к моему отцу и поговорить с ним о стипендии – с его оценками и знаниями, может, что-нибудь и получится.

Если бы существовали медали и премии за тупость и наивность, я бы получила свою. Мы с Крис пришли к Ричи и Теду и застали их обдолбанных и занимающихся любовью друг с другом. Неудивительно, что этот Ричка Сучка не слишком меня хотел. Оказывается, я просто работаю на этого пассивного гея, а его отец, может, и не болен вовсе. Интересно, сколько еще глупых девчонок на него пашет? Мне так стыдно! Не могу поверить, что я продавала наркоту одиннадцати-двенаддатилетним и даже девяти-десятилетним детям! Как стыдно перед самой собой, перед моей семьей, да перед всеми! Я ничуть не лучше этого мудака Ричи.

Вся эта фигня о том, будто «они по-любому достанут где-нибудь, если захотят», которую втирал мне Ричи, – полное дерьмо. Он не думает ни о ком, кроме себя, и все, что я могу сделать в искупление того, что совершила, – это не дать ему вовлечь во все это еще больше детей. Это самое худшее в торговле наркотиками. Практически все ребята, которые употребляют, – продают, это гигантский круг, который со временем становится все шире и шире. Как бы я хотела никогда не начинать! Мы с Крис пообещали друг другу, что больше не станем употреблять. Честное слово, так и будет! Мы дали священную клятву и обещание. В Сан-Франциско мы не будем знать никого, кто употребляет наркотики, и нам будет несложно удержаться.

Весь день просидели с Крис в парке, размышляя об этом. Она употребляет наркотики уже год, а я, если быть точной, с десятого июля. Мы решили, что здесь мы не сможем измениться и что нужно валить в Сан-Франциско. А я решила сдать Ричи полиции. Я не мстительная, не злобная и не ревнивая, нет, просто я должна что-то сделать, чтобы защитить этих детей из младших классов.

Грустно уезжать из дома глубокой ночью, тайком, но ни я, ни Крис не видим другого выхода. Автобус уезжает в четыре тридцать утра, и нужно успеть. Сначала мы ненадолго заедем в Солт-Лейк-Сити, а потом двинем в Сан-Франциско. Не знаю, что Ричи со мной сделает, если поймает, я его боюсь. Он почти наверняка догадался, кто его сдал, в письме полиции я сообщила о нескольких тайниках, где он хранил товар. Пушерам больше нечем торговать.