Чтение онлайн

– Раздумал тебя душить. Живого с собой поведу.

– Ой, не на Москву ли?

– А чего ты спужался?

– Лучше уж тут кончай.

– Вона что! Чего ж там наделал?

– Да так…

Кирилл снова слегка нажал.

– Ой, батя! Ой, пусти, скажу.

– Ну?

– Как на рядах-то вечером отплясались, пошли с Топтыгой домой, в переулочке одно дело сдеял.

– Так, так. Каково же дело?

– Да так… Мелкое…

– Ну?

– Ой, скажу, скажу. Купца приткнул. Выручку взял.

– Много?

– Да так…

– А?

– Всю

выручку.

– Поделишься?

– Пусти! Поделюсь.

– Ну смотри: слово – олово.

Кирилл привстал. Мужик вылез из-под него, разогнулся и помыкнулся было бежать, но рука Кирилла перехватила его. Кирилл стоял, а мужик опять лежал на земле.

– Вона ты какой! А я уж было поверил, хотел тебя в артель к себе взять.

– Неужли взял бы?

– Совсем было хотел, да вижу – лжив человек.

– Возьми, не покаешься.

– Ну-ка встань!

Мужик поднялся и, все еще робея, заговорил:

– В малиннике у меня… сума-то… Пойдем, что ль! Бери пополам.

– А не много ль тебе останется?

– Нет, давай пополам.

– Ну-ка, давай сперва гляНем. Они пошли к малиннику. Там в примятом логове лежали сума, железный костыль. Нашлась еда. Пересчитали богатство, выходило неплохо, хорошо торговал купец в свой последний день.

– Как же ты утек-то?

– А кто поводыря удерживать станет? Вора имают, а мы и в княжеский терем идем – песни поем.

– Ты что ж, первый раз домекнул?

– Первой. Раньше по малости баловал, ежли заглядится кто.

– И сходило?

– Раз заметили, да на медведя свалил, он, мол, озорник, а я скромник.

– Веселый ты, я вижу, человек.

– Да малость запечаловался, как ты насел.

– Опять смекаешь уйти?

Мужик задумался. Потом улыбнулся:

– Я тебе истинно, как отцу, скажу: шел и думал – дружка б мне, с кем бы по душам век жить.

– Что ж, посмотрим, каким-то сам ты дружком станешь.

– Не прогневаю.

Так они дальше шли вместе.

Конь сперва опасался зверя. Косил глазом, пофыркивал, прядал ушами.

Потом обнюхался, стал терпеть. Медведь был смирен; видно, не мучили, не дразнили сызмалу, теперь ластился к человеку, норовил пригреться около.

На стоянке, когда сели поснедать, медведь, соскучившись, толкнул носом вожака под локоть. Вожак даже выронил ломоть хлеба.

– Что ты, нечистый дух?

Но медведь снова толкнул носом под локоть.

– Не балуй! Поиграть просится, – объяснил он Кириллу.

– А как звать-то тебя?

– Тимошей.

– Ну-ка, Тимоша, поиграй.

– Да я могу, только не смейся.

– А чего ж тогда играть, ежели грех посмеяться?

– Ну так воля твоя.

Тимоша достал переладец, и нежная, ласковая долгая песенка потекла, словно где-то вдали выговаривали слова, словно пел чей-то нежный далекий голос.

Хорошо звучало в глухом, непроницаемом лесу. Конь пасся невдалеке, медведь

поплясывал, то оттягивая зад, то размахивая в стороны лапами.

– Хорошо обучен! – похвалил Кирилл.

Зверь, будто утомясь, подошел к хозяину и лег у ног. Тимоша уткнул в него ноги, перестал играть и обернулся к Кириллу:

– А теперь, может, побывальщину послушать желаешь?

– Давай, давай!

– Я тебе новую.

– Ну-ну!

– Сам нынче в Москве перенял.

– Слухаю.

Тимоша начал древний запев о князе Владимире, пир описал и спор гостей, похвальбу богатырскую. Все давно было знакомо Кириллу, и каждый раз простором чистых полей, далью неведомых дорог, задумчивым раздольем мечтаний овевала Кирилла старая песня.

Но вдруг зазвучали гневом и жалобой свежие слона, ворвавшиеся в древнее описание пира:

Распалился, обозлился тут Калин-царь,Разорить хочет, собака, стольный Киев-град,Чернедь-мужичков он всех повырубить,Терема-хоромы он на дым пустить,Князю-то Владимиру голову срубить,Русую Опраксию с собой уложить…

Тимоша остановился и сказал Кириллу:

– Русскую землю, вишь, к своей земле приложить задумал!

– Пой еще, смекаю.

Посылает Калин-царь гонца во Киев-град:– Ты поди-то в палату белокаменную,Пред собой ты дверь распахивай,С головы шелома ты не сбрасывай,Становись ты супротив князя Владимира,Полагай молча ты грамоту на княжий стол.

И Тимоша опять объяснил Кириллу:

– Не велит даже гонцу перед русским князем кланяться. Высоко занесся, басурман поганый!

– А послушай-ка, – перебил его Кирилл. – Ты в Москве о татарах ничего не слышал?

– Кто же не слышал? Идут на Москву. Если б не сутолока, я, может, и купца-то не согнул бы.

– А что там?

– Идут татары. Тьма! Дмитрий Иванович народ сбирает, полки снаряжает.

Я уж который день оттуда… Теперь небось вышли.

– А в какую сторону?

– Видать, рядом с нами к Оке идут. Я потому и обочную дорогу выбрал.