Дмитрий Донской
Шрифт:
– Сядь на сего, государь. Иного белого негде искать.
Дмитрий, шатаясь, подошел и тяжелой рукой взялся за высокую холку. Он постоял так, опустив голову, чувствуя, что земля колеблется, что конь как в тумане. И вдруг нашел равновесие, мгновенно сел в седло и улыбнулся.
Наконец ему стало легко, и огромная тяжесть, давившая ему грудь и плечи, свалилась.
– Спасибо вам, братья.
С коня он обнял севших в седла Ольгердовичей, Владимира, Холмского, воина Сабура и улыбающегося Григорья Холопищева.
Они
Дмитрий помолчал над телами Белозерских. Столько раз с младенческих лет бывали они вместе, и вот сбылись их давние мечтанья померяться силами с извечным врагом.
Поцеловал мертвое, залитое кровью лицо Бренка:
– Знать, суждено тебе было пасть тут, меж Доном и Днепром, на поле Куликове, на речке Непрядве, на траве-ковыле. Положил голову за Русскую землю.
С Бренка сняли жесткий от крови, как кожух тяжелый, плащ великого князя, сняли панцирь и золоченый шелом. И Дмитрий обрядился в них.
Он обвел глазами широкое поле, всюду застланное телами, – белели холстинки одежд, поблескивало в багрянце зари тяжелое вооруженье. И страшно было слышать несмолкаемый вой, стоны и вопли. Видеть, как раненые ползут к нему из вечереющей черной травы.
– Простите меня, братья! Благословите нас!
Он подъезжал к знакомым телам. Останавливался, глядел в их потемневшие лица.
– Отплясался, Тимоша? – тихо спросил он и вспомнил его песни, улыбку и медведя.
– Тут один в беспамятстве есть! – сказали подошедшие воины. – По доспехам вроде как князь. А чей, не умыслим. Драгоценное жуковинье на Нем. С коня стало трудно различать лица. Дмитрий вплотную подъехал к Кириллу.
Чувствуя на себе взгляд Дмитрия, Кирилл открыл глаза, и взгляды их встретились. Тяжелый панцирь Кирилла, пробитый под грудью копьем, давил его. На голове чернела сабельная рана.
– Жив, княже? – спросил Кирилл и снова закрыл глаза.
– Срежьте ему ремни! – велел Дмитрий и сказал Владимиру:
– Никак не упомню, где я его встречал?
Заметив драгоценное кольцо на его руке, Дмитрий спросил:
– Кто ты? Почему я не знаю тебя?
– Знаешь, княже. Тайницкую башню те клал. А потом в бегах был, от гнева твоего таился.
– Тебя, что ль, покойник Михайло Ондреич искал по Боброкову жуковинью?
– Покойник? Значит, пал Михайло Ондреич?
Кирилл протянул руку:
– А жуковинье, вот оно. Не снимается!
– Оставь себе.
И велел воинам:
– Помогите ему.
И пошел уж было, да Кирилл позвал!
– Княже!
– Что ты, брате?
– Какие ж мы братья? Я во прахе лежу, а ты на коне скачешь. Любо те, что столько нас полегло?
– Немощен, а лют! Смири гордыню,
Отлежишься – еще будешь строить. Может, башни и не понадобятся, станем терема ставить без стен, без бойниц, среди открытого поля, не сторожась врага.
И тронул коня.
Кирилл привстал:
– Терема? А на чьих костях?
Но Дмитрий уже не слышал его, и Кирилл упал навзничь.
Дмитрий поехал к полкам, ждавшим его. Но никто не ждал, что явится он на коне, в доспехах, как прежде.
И радостный рев воинств, увидевших живого Дмитрия, был страшен, как первый клич этой великой битвы.
Они стучали мечами о щиты, подкидывали копья:
– Слава! Слава те, княже Митрие!
Другие увидели Владимира Серпуховского:
– Слава те, хоробрый Володимер, выручник наш!
Они не смолкали долго. Наконец Дмитрий крикнул им:
– Братие! Где наш враг? Распался, рассыпался, как пыль перед лицом бури! Не удался ты, Мамай постылый, в Батыя-царя! Пришел ты на Русь с девятью ордами и с семьюдесятью князьями, а ныне бежишь в ночной степи, а может, валяешься под конскими копытами. Нешто тебя Русь гораздо употчевала? Ни князей с тобой нет, ни воевод. Нешто ты гораздо упился у быстрого Дона, наелся на поле Куликовом? Навеки заказаны тебе дороги на Русь. Да будет путь тебе темен и ползок! Вижу на вас, братие, кровавые рубцы, они вам на вечную славу о дне, как вы тут Орду с конца копий своих кормили, как мечами своими клали гостей спать на траве-ковыле! Слава! Но и тем слава, что остались тут лежать на вечные времена.
И воины вслед за ним закричали:
– Слава!
Боброк вернулся к рассвету.
Где-то по ночным дорогам уже двигались сюда телеги, груженные несметными сокровищами Золотой Орды, где-то темными дикими степями гнали сюда стада овец, коней. Вели пленных, длинноглазых смуглых полонянок, воинов, несли прирученных беркутов, захваченных в ханском обозе.
Боброк, узнав от Серпуховского, что Дмитрий жив, направился к великокняжескому шатру, доставая золотой галицкий кубок.
Светало. И Боброк впервые увидел Куликово поле в слабых лучах зари.
Как не схоже было оно с тем, на котором он ложился послушать землю!
Он видел много полей после горячих битв. Он остановился.
Поле все сплошь гудело стоном и плачем. И над всем этим тихо поднимался розовый – не от крови ль? – туман.
Боброк снова засунул за пояс кубок и повернул коня в сторону, туда, где его воины разжигали костры.
Глава 49
КАФА
Мамай успел перейти Красивую Мечу на Гусином Броде, времени останавливаться здесь у него не было.
История украинского народа. Автобиография
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Ричард Львиное Сердце: Поющий король
Проза:
историческая проза
рейтинг книги
Эволюция. Триумф идеи
Научно-образовательная:
биология
рейтинг книги
Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова
Религия и эзотерика:
религия
рейтинг книги
Элементы обороны: заметки о российском оружии
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги
Имперец. Том 5
4. Имперец
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
рейтинг книги
Третий. Том 5
5. Отпуск
Фантастика:
космическая фантастика
фантастика: прочее
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 3
3. Путь Паладина
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Не верьте цифрам!
Деловая литература:
личные финансы
ценные бумаги
рейтинг книги
Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12
Научно-образовательная:
религиоведение
рейтинг книги
Точка Бифуркации VII
7. ТБ
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Дружба - Этико-психологический очерк
Научно-образовательная:
психология
рейтинг книги