Для единственного...
Шрифт:
Ей даже в голову не приходило, что поцелуй способен породить такую лавину ощущений.
Наконец Рик отстранился, оттолкнувшись от стены.
— Прости, я... не нарочно. Не обижайся... Не знаю, что на меня нашло... Это у меня впервые, прежде я так на женщин не набрасывался. То есть... Ох, дьявол, что я несу! — Рик провел ладонью по лицу. — Я имею в виду, что не целовал женщин, если они сами того не желали.
Вот видишь, дорогуша, твое реноме не пострадало, прокатился в голове Китти чей-то язвительный смешок. Этот красавец думает, что ты не хотела целоваться с ним. Но он ошибается, верно?
Китти похолодела. Перед ней вдруг встала голая, ничем
Последнее соображение в значительной степени отрезвило Китти. Нет уж, ей Рик голову не заморочит. И не вскружит. Не на ту напал.
Ну да, разумеется, вновь насмешливо прозвучало в ее мозгу. Ведь это не ты только что таяла от поцелуя с тем, кого считаешь прожженным лицемером. И не тебе потребовалось собрать воедино всю силу воли, чтобы не кинуться парню на шею.
Сердце Китти тревожно сжалось, душа наполнилась ощущением приближающейся опасности. Ясно как день, что для Рика этот поцелуй был лишь развлечением. Так сказать, приятным дополнением к более серьезной финансовой игре, которую он вел с Эвелин. Но для Китти — совсем другое дело. Неожиданно для себя она проникла в такие высокие чувственные сферы, о существовании которых даже не догадывалась. Не было у нее пока такого приятеля, который сумел бы помочь ей в подобном путешествии. И как обидно, что впервые она испытала такие острые ощущения с банальным проходимцем!
Проглотив досаду, Китти отделилась от стены, обогнула Рика и свернула в коридор, который здесь, на третьем этаже, был очень коротким.
— Китти, прости... — негромко прозвучало ей вслед.
Взявшись за ручку своей двери, она оглянулась.
— Сделаем вид, будто ничего не было — хорошо?
Несколько мгновений Рик молчал, потом пожал плечами — неуверенно, как ей показалось.
Задерживаться Китти не стала, вошла в свою комнату и закрыла дверь. Затем прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и плотно сжала дрожащие губы. Ей захотелось расплакаться — впервые с того времени как она немного освоилась с мыслью, что ее матери больше нет...
11
Когда Китти ушла, Рик тоже направился в свою комнату. Там машинально вынул из кармана пиджака блокнотик, с которым никогда не расставался, и механически записал перечень блюд, отведанных в ходе первого в этом пансионате ужина: мясо в горшочке, слойки, вишневый пирог, взбитые сливки, кофе. Однако думал совсем о другом. О Китти и своей непонятной выходке. И что на него нашло? Вообразить только, это он, который саму Китти считает странной! Ну зачем, спрашивается, нужно было ее целовать? То есть поцелуй-то был хорош, просто замечателен, взволновал его сверх всякой меры, но это-то и плохо. Зачем ему Китти? Почему он ходит за ней, даже бегает, всматривается в лицо, вслушивается в звуки голоса, интонации речи? Почему она так сильно волнует его?
Рик на миг зажмурился, заново переживая недавний поцелуй. Губы Китти
Уголки губ Рика сами собой приподнялись в улыбке. Китти явно не искушена в интимных играх, иначе знала бы, что любой запрет лишь пробуждает фантазию. Впрочем, девчонка совсем молоденькая, все впереди. Постигнет еще подобную науку. Эх, а все-таки не следовало ее целовать! Как она посмотрела на него, когда все кончилось... У него до сих пор перед внутренним взором ее голубые глаза с томным и одновременно изумленным, но с примесью досады, выражением. Не привыкла она к подобным вольностям, сразу заметно — девушка порядочная, как о таких говорят. И наверняка его предположение верно: кто-то из парней обошелся с ней грубо, потому она и относится с предубеждением ко всем остальным. Вот и к нему, Рику, так же, хотя он перед ней ни в чем не провинился. Хотя... Ох, дьявол, этот поцелуй! Нехорошо получилось. Надо еще раз извиниться.
С этой мыслью Рик направился к двери, открыл ее... и увидел, что то же самое сделала Китти. С единственной разницей — она уже шагнула в коридор. Когда ее взгляд упал на Рика, она заметно вздрогнула.
— Ты все еще здесь?!
— Конечно. Ведь я ваш постоялец — не забыла?
Сверкнув глазами, Китти захлопнула дверь и двинулась к лестнице.
— Помню!
Рик поспешил за ней.
— Постой, нам нужно поговорить...
Она уж спускалась по ступенькам.
— Не нужно.
— Но я хотел еще раз попросить прощения...
Китти ускорила шаг.
— Не стоит.
— Нет-нет, я был не прав и должен...
Китти мельком взглянула на него, сворачивая на площадке второго этаж на следующий лестничный пролет.
— Я же сказала — забудь.
— Китти!
Рик догнал ее лишь в холле. Хотел было схватить за руку, но счел за благо этого не делать. Тем более что Китти вдруг сама обернулась.
— Послушай, оставь меня в покое. Ладно? Приехал отдыхать, вот и отдыхай! Гуляй, дыши свежим воздухом, пей минеральную водичку и...
— Хорошо, только скажи, что прощаешь меня.
Китти сжала губы.
— Не отстанешь?
— Нет, пока не добьюсь ответа.
— Что ж...
Отвернувшись, Китти решительно зашагала по коридору, и Рику не осталось ничего иного, как вновь двинуться за ней. Но она вдруг толкнула какую-то дверь, и оба они вошли в просторное помещение — Рик не сразу сообразил, что это гостиная.
Там находились все постояльцы пансионата — все, кроме Эвелин. Их было немало — десять человек. Они расположились кто где, но каждый имел при себе — на коленях, на столике или на подлокотнике кресла — табличку с крупными цифрами. Как только Рик обратил на это внимание, какая-то коротко стриженная девушка отчетливо произнесла:
— Пятьдесят девять!
— Есть, — спустя несколько мгновений откликнулся кто-то.
И тогда Рик догадался, что они играют в лото. В старое доброе лото с карточками и деревянными бочонками. Играли, попивая кто кофе, кто крюшон, а кто и коктейль с каплей спиртного. Уже знакомая Рику девчушка по имени Полли, болтая ногами на диване, то и дело ныряла рукой в ярко-пестрый пакет с воздушной кукурузой. Ее мать, Шерил, сидела рядом. Обе участвовали в игре.
— А вот и наш новый постоялец! — воскликнула другая знакомая Рика, Нэнси, супруга седовласого Фреда Фоггерти. — Тот самый, о котором я вам рассказывала, Рик Райли.