Дивизион
Шрифт:
Через десять минут мне было приказано организовать размещение прибывших.
С рассвета начать формирование боеспособных подразделений, назначить командиров из числа сержантов. Утром машины подвезут снаряды, продовольствие и заберут раненых. Для встречи машин организовать пост на поляне с перекрестком.
Вдоль дороги, проходящей с севера на юг, выставить посты, которые встречали бы отступающих солдат и направляли их в район сбора у склада.
Взяв четыре человека у Коровина, и шесть человек у Гаранина, я сформировал пять постов. На перекресток я направил Мавроди с радиостанцией и Самойлова.
Приказав Сорочану
Артиллеристы Гаранина, по сравнению с остальными, действительно представляли из себя воинское подразделение. Разместив между деревьев орудия, одни кормили лошадей, другие готовили ночлег. Распоряжения младших командиров выполнялись быстро и без пререканий. Хотя все смертельно устали, никто не отлынивал от работы. Среди приблудившихся царил разброд. Кто-то пытался развести костер, не слушая ругавшихся соседей, говоривших о светомаскировке. Пришлось призвать их к порядку, пригрозив расстрелом на месте, за не выполнение приказа в боевой обстановке. Спать больше не хотелось, и я опять вернулся к складу, ждать возвращения Сорочана. Всю ночь к складу подходили люди, по одному, по двое и целыми отделениями. К рассвету вернулся и Сорочан, привезя на броне еще человек пятнадцать, облепивших БТР как муравьи.
К счастью, почти у всех прибывших был с собой сухой паек, так что проблема питания пока была решена. Вскоре пост на поляне сообщил по радио, что два наших ЗИЛа направились к нам.
Я доложился вылезшему из головной машины командиру моей батареи управления, капитану Котову и представил ему Коровина и Гаранина. Поздоровавшись с нами, Котов указал Гаранину на машины и сказал:
— Разгружайте снаряды, а мы пойдем, осмотримся.
В сопровождении Коровина и меня он отправился к складу. Осмотрев вырытые ячейки, он дал указание Коровину вырыть еще несколько ячеек, указав места и сектора обстрела из этих ячеек. После этого мы уже вдвоем отправились к Гаранину.
— Товарищ капитан, откуда снаряды?
— Из лесу вестимо! — пошутил он, — Ваня Лучик отличился. Нашел на станции Сенкевичевка целый склад боеприпасов и организовал местных жителей на погрузку. Целую ночь вывозили. 76 мм сначала хотели оставить, но ты сообщил, что появились пушки, так что вывезли все.
— И сколько наших снарядов?
— Пятьсот ящиков.
В каждом ящике по два выстрела, итого тысяча, но поделив эту тысячу на восемнадцать орудий дивизиона, я получил всего по пятьдесят пять с хвостиком, снаряда на орудие, что с имевшимся у нас пол БК {6} не составляло даже двух боекомплектов!
— Да, вроде много, а поделишь на всех, получается кошкины слезы!
— Маловато, но из слов начальника станции следует, что такие склады создавались практически на всех станциях и полустанках железнодорожной ветки на Луцк. Так что сейчас наши группы проверяют эти полустанки, лишь бы немцы на них не наткнулись раньше нас.
— А как Денисенко и Омельченко?
— Они проверили переданные тобой сведения о складах, и нашли их. Еще один склад тяжелого стрелкового оружия, склад с ГСМ и склад вещевого имущества. Так что приедешь в дивизион, переоденешься форму этого времени, а то на нашу форму смотрят с подозрением. Сейчас старшина отбирает там необходимое обмундирование.
— А кроме складов?
— Потеряв время на поиск
Так, разговаривая, мы подошли к расположению артиллеристов Гаранина. Снаряды уже были разгружены с машин и орудийные расчеты занимались подготовкой их к стрельбе. Уже подготовленные снаряды грузили на передки орудий.
Начавшего доклад Гаранина, Котов выслушал и приказал построить личный состав на дороге.
Построение заняло минут пятнадцать. Хотя артиллеристы построились за пять минут, приблудившиеся строились медленно, ворча и переругиваясь между собой.
Контраст был разителен. Бодрые, подтянутые, уже успевшие зашить порванное во время боя обмундирование артиллеристы и хмурые, помятые, в рваной форме, приблудившиеся, мало походившие на солдат регулярной армии.
Оглядев строй, Котов начал говорить:
— Товарищи! Начавшаяся вчера война будет тяжелой и долгой. Используя внезапность, а так же превосходство в силе и техника, немецкие войска продвигаются вглубь нашей территории. Мы не будем отступать! Это наша земля и мы будем драться за неё до конца. Сейчас вступает в силу суровый закон войны: — либо мы их, либо они нас! Приказом командира дивизиона, я, капитан Котов, назначен командиром сводного отряда, который будет сформирован из вас. Как командир, я обязан и буду строго требовать соблюдения воинской дисциплины и уставов. По законам военного времени не выполнившие приказ, паникеры и мародеры будут расстреливаться на месте! Сейчас прошу подойти ко мне офицеров и младших командиров от младшего сержанта и выше.
От артиллеристов подошли лейтенант Гаранин, мл. лейтенант Рябоконь, старшина Таращук и восемь сержантов, очевидно, командиры орудий. От пехотинцев подошли два младших лейтенанта и человек десять сержантов и младших сержантов. Офицеры оказались из штаба 87 СД. Тот что повыше, мл. лейтенант Голиков, был командиром взвода комендантской роты, а невысокий, в круглых очках, мл. лейтенант Степушкин был помощником начфина дивизии. Вместе они вывозили финансовые документы в тыл, но машины были обстреляны просочившимися немцами, а подошедшие немецкие танки расстреляли машины практически в упор. Укрывшись, с оставшимися в живых солдатами в лесу, они вскоре встретились с артиллеристами Гаранина и присоединились к ним. Сержанты были из разных частей 87 СД и застав погранотряда.
Назначив Гаранина командиром батареи, Голикова командиром сводной роты, а Степушкина, заместителем командира роты, Котов приказал им назначить командиров взводов из сержантского состава и через два часа предоставить ему списки личного состава по подразделениям, с указанием военной специальности каждого, а так же сведения о наличии оружия и боеприпасов.
Представив личному составу вновь назначенных командиров и приказав выполнять поставленную задачу, Котов, позвав меня с собой, направился к нашему БТРу. Доложившись по рации в дивизион и получив новые указания, он выбрался к уже построенной нашей группе и сказал: