Диверсантка
Шрифт:
Но стоило неосторожному путнику хоть немного приблизиться к лесному лагерю, как на пути его вырастал предупредительный знак: «Проход закрыт. Государственная собственность». Если же любопытство влекло недогадливого туриста дальше, то он неминуемо сталкивался с ограждением из колючей проволоки, охранником при винтовке и со сторожевой собакой, и вообще, неуместная настойчивость могла печально для него закончиться.
Но если вы предъявите специальный пропуск и приблизитесь к объекту вплотную, то окажется, что домики эти есть не что иное, как добротно сработанные просторные бараки: с печами на зимнее время, двухъярусными нарами и со всем необходимым для походного быта. Присутствуют
В момент прибытия Катрин в лагере проходили подготовку от силы два десятка человек. В маленьком коллективе, и на столь ограниченном пространстве скрыть появление нового человека фактически невозможно. Катрин, понятно, выделили одноместный блиндаж, но питаться ей пришлось за общим столом. Впрочем, курсанты занимались по индивидуальным программам, в столовой встречались одновременно не более нескольких человек. Да и задавать лишние вопросе было не принято.
Катрин присматривалась к своим новым товарищам. Были здесь люди разные. Молодёжь, только приступившую к обучению науке пускать кровь врагам нации, можно было узнать сразу. Они, как правило, много шутили, смеялись вели себя громко и самоуверенно. Чем-то напоминали годовалых псов - резвость пополам с постоянной готовностью к драке. Похоже, будущая робота палачами представлялась им веселым приключением.
Но попадались и другие, матёрые, успевшие повоевать и вместе с итальянцами в Эфиопии, и с франкистами в Испании. Этих отличала особая уверенность и неторопливость в движениях, молчаливость и прицеливающийся взгляд холодных глаз. Казалось, что в каждом встречном видят они прежде всего объект для работы и прикидывают, как проще и быстрее перерезать этому самому объекту глотку. Все они были бойцами спецотрядов, предтечи ваффен-СС, но пока формально подчинялись полиции. Однако уже сейчас вояки чувствовали себя элитой, гвардией, почётным легионом. А разведывательно-диверсионные группы в любой армии и во все времена считались солью земли.
Но вот что легко читалось на лицах и у молодых, и у опытных бойцов, так это удивление при виде Катрин. К какому такому заданию можно готовить эту малышку? Что делает она среди мужиков, способных в один миг, не задумываясь, свернуть человеку шею или убить ударом кулака? Однажды один из бывалых вояк лет тридцати, промолчавший поначалу и раз, и другой, на третий не сдержался. Встал, одёрнув камуфляжный комбинезон, представился:
– Унтерштурмфюрер СС Стефан Кляйн. Это мои боевые товарищи. А как вас зовут, барышня?
– Агент Гондукк, - ответила Катрин, и, догадавшись по удивлённому выражению на лице разведчика, что тот не силён в пантеоне валькирий, объяснила значение имени.
– Волчица?
– удивлённо протянул Кляйн.
– По-моему, вам больше подходит псевдо Воробушек. Или Птичка-Бабочка.
Спецназовцы заржали в один голос, шутка командира пришлась им по душе.
– Внешность обманчива, господин офицер, - выдавила из себя Катрин. Ах, как она сейчас ненавидела профессора Бертольда с его «Программой Л»! Но и этот сапог - что он там себе навоображал?
Лейтенант СС продолжал насмешливо улыбаться:
– Мы нисколько не сомневаемся в ваших способностях, фройляйн. И в невеликом теле может скрываться несгибаемый тевтонский дух. Просто мы поспорили с ребятами, - какой урон, в случае чего, вы могли бы нанести противнику?
Катрин отправила в рот кусочек
– Я могла взять чуть правее...
– проронила Катрин.
– Благодарю, фройлаяйн, - учтиво поклонился унтерштурмфюрер и сел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но и улыбаться он перестал.
Вопросов больше никто не задавал, доедали молча.
После нескольких дней, данных на обустройство, начались занятия по усиленной программе. Ранняя осень золотила старые дубы и буки, но в горах к вечеру становилось прохладно, а ночью и вовсе холодно. Под утро на траве серебрился иней. Катрин вывозили в горы, в совершенно незнакомые места. Из одежды - лёгкий лесной камуфляж, из снаряжения - коробок спичек, фляга, нож и компас. Задача - самостоятельно вернуться в лагерь, удерживая в памяти карту района. Находить ориентиры, обходить дороги. Но если встретится какой-нибудь лесник или бауер, проезжающий по делам, необходимым условием становилось на ходу сочинить легенду, вызвать жалось, сочувствие и использовать объект для скорейшего передвижения к цели. А расстаться так, чтобы потом проводник и не вспомнил, что подвёз или провёл какую-то девчушку.
Программа вторая. Выброс ночью в лесу. Район окружён поисковой группой, за ней пускают погоню. Нужно уйти, запутать преследователей, направить их по ложному следу. Обмундирование и снаряжение прежние. У загонщиков оружие, они могут пускать его в ход, в том числе, на поражение. И так нередко случалось - вслед свистели пули, близко-близко, над самой головой.
Усложнённый вариант: уходя от погони, необходимо пройти контрольные пункты. В этих точках находится противник - устранить бесшумно. Вначале Катрин не поверила ушам - ей придётся убивать людей? Своими руками? Это враги Германии из Бухенвальда и Аушвица, объяснили ей. Евреи, коммунисты, антифашисты и прочая падаль. Люди, повинные в гибели твоего отца. Тебя учили убивать, агент Гондукк, настало время применить свои знания на практике.
Осенью в горах холодает быстро, спасибо инструктору Ло, научил переносить стужу, выравнивая дыхание особым образом и разгоняя кровь по сосудам. Она ночевала в кронах деревьев, часами неподвижно лежала в оврагах и расщелинах, среди корней деревьев. Рядом ходили поисковики, прочёсывали каждый метр пространства, поэтому нельзя было не то, что пошевелиться - дышать и то было нельзя.
Она преодолевала вплавь ледяные горные озера и согревалась на бегу. Одежда покрывалась ледяной коркой, но от жара тела оттаивала и высыхала. Её гнали солдаты из полевой жандармерии, их использовали втёмную, мол, ищем беглого преступника, всех не местных задерживать для проверки. Искали без дураков, но Катрин обманывала ищеек. Однажды, наткнувшись на стадо коз, прошла мимо патрулей вместе с пастухом, прикинувшись его внучкой. Старик так и остался в уверенности, что повидал дочь своего старшего сына. Катрин это умела и делала виртуозно.
И только когда в первый раз дошло до «бесшумной ликвидации», она оробела. Объект, согбенный человек в каком-то рванье, стоял на небольшой полянке, около дерева, и затравленно озирался. И скулил - жалобно, со всхлипами, будто плакал обиженный ребёнок. Он не мог видеть Катрин, та спряталась за высокими кустами, но чувствовал приближение смерти. Понимал, что не просто так его поставили здесь и приковали к дереву цепью. Не ради игры, не ради развлечения, и даже не наказания ради. Для убийства.