Чтение онлайн

— Хорошо, пан полицейский.

— Вот, другое дело. Пошли в избу, осмотреть велено.

— Не прибрано у меня…

— Ничего.

Олеся и полицейский вошли в избу.

Саша лихорадочно раздумывал, что делать. Сигануть в открытое окно? Заметит ведь. А если этот полицейский не один? Вот ведь попал в переплёт!

Саша замер в ожидании какой-то развязки ситуации. Дверей между комнатками не было, лишь ситцевая занавеска. И сквозь щёлочку в ней Александр видел, как по-хозяйски

вошёл в избу полицай — рыжий мужчина лет сорока с белой повязкой на рукаве и надписью «ПОЛИЦАЙ» на ней. Он уселся на лавку возле стола и поставил рядом с собой снятую с плеча винтовку, советскую трёхлинейку, видимо, захваченную немцами в качестве трофея.

— Давай-ка, Олеся, налей, встреть гостя, как положено.

Олеся фыркнула, однако нагнулась к люку подпола — видимо, самогон хранился в подвале.

Полицай среагировал мгновенно: он схватил Олесю лапищами за бёдра и задрал на ней платье. Олеся взвизгнула и сделала отчаянную попытку освободиться.

Этого Саша уже стерпеть не смог. В два прыжка он оказался рядом с полицаем и заученным движением свернул ему голову. Раздался хруст шейных позвонков, детина обмяк и завалился на скамье.

Прикрыв ладошкой рот, Олеся смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами, в которых плескался нескрываемый ужас.

— Ты что сделал? — наконец произнесла она.

— Гада прищучил!

— Как очнётся, что говорить будем? Ой, мамочки!

— Он уже не очнётся.

— Ты его… убил? — прошептала она.

— Натурально убил.

Саша потирал руку. Рана заныла от физической нагрузки.

— Это же Василий Пасюк, из Борков!

— Был Василий, стал полицай. Туда ему и дорога!

— Он до войны в тюрьме сидел, за разбой.

— Наверное, немцы освободили.

— Ой, что же теперь будет?

Было видно, что Олеся паникует и уже находится на грани истерики. Конечно, не каждый день на глазах человека убивают, хоть он этого и заслужил своей паскудной жизнью.

— Труп я ночью уберу, — спокойно сказал Саша.

— Он до ночи в избе будет? Я боюсь мёртвых, я в избу не войду!

— Живых бояться надо, чего он тебе мёртвый сделает? Ты, когда открывала, других полицаев не видела?

— Вроде нет.

— Вроде! Где твои глаза?

Саша осторожно подвинул край занавески на окне.

Деревня была пустынной — никакого движения. Хорошо, если никто не видел, как Пасюк этот к Олесе зашёл.

— Тихо, не видно никого.

— Зачем его убивать было? — спросила девушка.

— А зачем ты орала? Я же думал, что он тебя изнасиловать хочет.

— Отбилась бы, — как-то неуверенно ответила девушка.

— Теперь поздно об этом говорить.

Олеся ушла в другую комнату.

— Не могу я вместе

с этим… — она не договорила.

Александр в раздумье присел на лавку перед лежащим на полу трупом. «Чёрт, не оставлять же его на кухне. Не ровен час, зайдёт кто-нибудь. Может, в подпол его сбросить? Так ведь трупное окоченение наступит, потом его оттуда не вытащишь».

— У тебя большой мешок есть? — окликнул он Олесю.

— Есть.

— Неси.

Олеся опасливо, сторонкой, по-над стенкой обошла мёртвого полицая и вскоре вернулась с большим мешком.

— Теперь верёвку принеси.

Когда Олеся принесла верёвку, он попросил её выйти, а сам притянул и связал руки и ноги полицейского, сложив его тело вдвое. С превеликим трудом он затолкал труп в мешок, завязал горловину и, перетащив мешок в коридорчик, положил его в тёмный угол. Так он хоть в глаза бросаться не будет. А тяжёл, собака! Ночью этого гада ещё вытаскивать придётся.

Саша оглядел кухню. Ё-моё, кепка полицейского на полу валяется, и винтовка у стола стоит. Не помогла она хозяину.

Саша открыл крышку магазина, и ему на ладонь вывалилось три патрона. Он даже рассмеялся. Негусто немцы полицаев снабжают! Карманы-то у полицая пустые — ощупал, пока в мешок заталкивал.

Винтовку с дробовиком в ручье утопить придётся. Полицейский мог сказать, куда направился, а если ещё его винтовку найдут, не отвертеться будет.

До темноты они сидели как на иголках.

Едва стемнело, Саша взял винтовку полицая, дробовик Олеси и задами направился к ручью. Пройдя подальше вдоль берега, он закинул оружие в воду. А вернувшись домой, сказал Олесе:

— Помогай!

Вдвоём они едва дотащили мешок с трупом до ручья.

— Всё, — обернувшись к Олесе, сиплым от натуги голосом сказал Саша, — иди домой, дальше я сам.

По земле тащить труп в одиночку тяжело, а вот по воде — в самый раз.

Александр столкнул мешок с трупом воду и увидел, что тот до конца не тонет и хоть немного, самую малость, но из воды выглядывает. Тогда он ухватил мешок за горловину и потащил его вниз по течению. Хорошо хоть туфли не надевал. Они и так размокли, а другой обуви у него нет.

Километра через два-три — разве определишь расстояние ночью, в кромешной тьме — он наткнулся на корягу. Под неё мешок и затолкал. Глядишь, сожрут раки, они мертвечину любят.

По ручью же он вернулся в Богдановку. Дно у ручья песчаное, мягкое, ногам даже приятно. А про битые бутылки и другой мусор, о который пораниться можно, здесь даже не слыхали.

Заявившись во двор, он повесил брюки сушиться в сарае. В избу зашёл в рубашке и трусах. Олеся всплеснула руками:

— Где штаны оставил?