Дивен Стринг. Атомные ангелы
Шрифт:
Гейдару Джихаду выпала особая, страшная честь. Как показали анализы, его ткани были совместимы с клетками, которые хранились в сосуде Дьюара ещё со времён второй мировой войны. Никто не знал, чьи это клетки. На эту тему избегали говорить даже самые преступные медики Ужос-HA-X-а, способные изрезать на кусочки самого дьявола. Но и у них тряслись руки, когда они пересаживали это в живое тело.
После пересадки чревомозга Джихад целый год находился в коме. Жизнь его едва теплилась. Все функции организма отказали. Он провёл год, подключённый к лучшей на то время аппаратуре жизнеобеспечения,
Он пришёл в себя он от звука в животе. Голоса чревомозга, прижившегося в теле.
То был низкий, тяжёлый бас, говоривший с неприятным акцентом. Но в нём была какая-то сила, противиться которой было невозможно. Гейдар и не пытался — тем более, что страшный насельник посулил ему самое дорогое: свободу.
И он исполнил своё обещание. Он нашёл способ уничтожить Лос-Ужос и освободить воинов Хаоса. Отвратительный способ, но он сработал.
Так начался путь, который привёл его сюда, к бомбе.
ГЛАВА 34
Детектив Уисли, окружённая радужным сидянием, шла сквозь стены.
Это оказалось нетрудно. Войти в стену можно, преисполнившись безграничного доверия к этому прекрасному миру, а выйти — приняв полную ответственность за свои действия. Аккуратно чередовать эти чувства у неё получалось не всегда, поэтому она иногда застревала между перекрытиями. Там было душно и пахло шлаком и пенопластовой пеной.
Удивительно, но её никто не замечал. Люди смотрели на неё, растерянно моргали и отводили взгляд — как будто видели что-то слишком хорошее, чтобы это было правдой. Только маленькая девочка на трогательных детских костыльках помахала ей ручкой с четырьмя пальчиками. Тень улыбки пробежала по напряжённому лицу Люси, и она послала девочке огромный воздушный поцелуй.
Бомба ждала её — огромная, чёрная, зловещая бомба, с чревом, беременным смертью. Рядом с ней находился человек, чья душа была чернее недр плутониевого ада. Но Люси его не боялась. Она вообще ничего не боялась: её переполняло спокойствие и уверенность.
Ангел находился где-то за спиной и одновременно внутри. Чтобы разговаривать с ним, слова были не нужны.
— Кто он? — спросила она, преодолевая стенку мужского туалета. Двое мужчин в кабинке проводили её недоумёнными взглядами, после чего продолжили свои занятия. Люси отметила про себя, что актив был без презерватива, и поморщилась — это было крайне безответственно.
— Доктор Гейдар Джихад, — прошелестело в её голове. — Вернее, то, что живёт в его животе. Оно хочет взорвать бомбу. Для него это единственный путь к свободе.
— Каким образом? — Уисли миновала бассейн с пиявками.
— Оно состоит, — ангел заторопился с объяснениями, — из мутировавших нейронов, чья генетическая структура изменена наподобие раковых клеток. Это бессмертный раковый мозг, способный к регенерации и неограниченному росту. Единственное, чего ему не хватает для…
Голос ангела вдруг задрожал и пропал.
Люси остановилась. Сияние вокруг неё ослабло, и она почувствовала, как ледяной холод коснулся кончиков пальцев.
— Он
— Привет! — загрохотала тьма. — Мог бы быть повежливее, сынок.
— Не смей называть это… такими словами, — ответил ангел без уверенности в голосе.
— Почему же? В сущности, я был причиной твоего появления на свет, вернее, в свете, — голос креп, наливался тёмной силой. — Кто, как не я, надоумил твоих папочек перепихнуться?
— Ты убил их, — ангел возвысил голос.
— И тем самым породил тебя, Pickelschwanz, — заявил тот, из пустоты. — Ты — всего лишь щепотка генетического кода, растворённая в радиации. Кстати, взрыв был неплох. Я мог бы получить свободу уже тогда, но мне не хватило гамма-излучения. Потому что оно ушло на тебя, негодник ты этакий.
— Ты не взорвёшь бомбу, — голос ангела слабел, уплывал. Люси чувствовала его изнеможение: её незримый держался из последних сил. — Мы тебя остановим.
— Кто? Глупая девчонка и недоделанный ангел, сын двух мутантов-пидарасов?
Лежащий в бассейне с пиявками современный художник с удивлением поднял голову. Его единственный недовысосанный пиявицами глаз недоумённо вытращился. Уисли поняла, что она стала видимой — и что ангел почему-то не может защитить её.
Она поняла, что настал её час. Там, где не может выстоять чистый дух, должен сказать слово человек из плоти и крови.
— Кто бы ты ни был, — сказала она громко, во весь голос, — ты — призрак. Ты ничего не можешь сделать со мной.
И тут у Люси скрутило внутренности — да так, что на глазах выступили слёзы. Но ещё ужаснее было то, что выступило с другого конца её тела: словно кишки полезли наружу.
Чёрная бездна взорвалась хохотом. В этом смехе не было ничего человеческого: он отдавался в груди женщины ударами адского молота, и каждый удар высекал из трепещущего сердца Уисли искру безнадёжности.
— Это луч диареи, детка, — сказал страшный собеседник, отхохотавшись вволю. — Если я захочу, у тебя полезут кишки наружу, Miststueck!
— Нет, — прошептал ангел. — К чёрту инструкции. Ты её не получишь.
Измученное тело Уисли окутало радужное сияние, и она исчезла из мира живых.
ГЛАВА 35
Биси должна была лежать в палате, ожидая, когда разрезанный животик заживёт. Она и лежала, стараясь не двигаться, хотя ей было ужасно скучно. К тому же рана совсем не болела. Потом ей захотелось пописать, и ей пришлось встать.
В туалете она не удержалась и заглянула себе под бинты. Там ничего не было — только кривой красный шрам внизу живота.
Девочка не удивилась. Она знала, что ранки и ссадины на ней заживают почти мгновенно. А когда она однажды специально обварила себе руку кипятком, чтобы развить в себе непреодолимый ужас перед горячими чайниками и вообще горячим (это была очень престижная фобия, которую ввела в моду кинозвезда Ролли Стаун: кинозвезда настолько боялась чем-нибудь обжечься, что охлаждала в сухом льду даже любимый вибратор, пока не застудила придатки), обожжённая кожа слезла за полчаса, а боль прошла и того раньше — так что и на этот раз у маленькой Бисальбуминии ничего не получилось. Но она не думала, что после серьёзной операции всё пройдёт так быстро.