Чтение онлайн

— Тебе это зачем? — Зарубин не ожидал от охотоведа столь странных изысков в области женской психологии.

— Сам не знаю! — искренне признался он. — Что-то бродит в душе. И всё началось после шестого брака. Хо­чется, чтоб седьмой стал последним. Вот поведу на охо­ту принцессу, а она влюбится...

— Значит, станешь королём! — сказал без всяких на­мёков Зарубин, однако охотовед обиделся.

— Ладно, пошли, зверей покажу!

И повлёк в сторону своего зверинца. Зарубин нако­нец-то достал платок и вытер усы — подсохшая молоч­ная пенка оказалась липкой, вязкой и сладкой, как мо­роженное. Кукла всё ещё расхаживала по площади

под восторженный визг и улюлюканье зрителей, насидевший­ся взаперти народ отдыхал, как на карнавале. Леший от­рабатывал новую функцию — поцелуй, однако операторы ещё не освоили технологию, и раздавалось лишь смач­ное чмоканье. А ещё кукла громко и выразительно пу­кала, когда наклонялась, чтоб поцеловать, и вызывала смех: китайцы хорошо изучили рынок и нравы Запа­да, знали, чем веселить отупевших европейцев. Оказа­лось, она даже писать умеет, если налить воды или вина в специальный резервуарчик типа грелки. Игра оказалась настолько забавной, что суровые, медлительные взрос­лые прибалты превратились в детей, особенно молодые женщины.

А в разных клетках, прежде пустовавших, под охра­ной егеря отдыхали две знакомые фигуры, освещённые прожекторами, — один волосатый, второй остроносый.

— Как я и говорил! — без всякого торжества сказал Костыль. — Борута со своим новым приезжим академи­ком. Вот, знакомься!

Борута и в самом деле напоминал сказочного и ма­ленького лешего, сидел на чурбаке ссутулившись и щу­рился на яркий свет сквозь узкую щель спадавших на лицо косм. Его напарник больше походил на тоскли­вую ворону с распущенными крыльями или крупного дятла.

— На сумерках эти друзья сняли с ёлки мешок, — с за­дором стал рассказывать охотовед. — Притащили к базе. Я дал команду затихнуть. Когда распотрошили и стали накачивать, подал сигнал! Взяли тёплых, с поличным. Даже на камеру сняли!

— Ты ещё попляшешь на поводке, — хмуро пригро­зил ему Борута. — Доедят тебя с аппетитом.

Полуосвещённый Митроха с шумом заходил по своей клетке и запышкал с металлическим звуком.

— Вон даже Митроха смеётся над тобой! — захохотал Костыль. — Отпал у тебя хвост, Данила! И третий глаз не открылся.

И тут же, в его присутствии рассказал, историю, ко­торая напрочь разрушала версию Баешника. Оказыва­ется, Боруте этот хвост подарили московские академики, которые купили его в Китае, чтобы надувать довер­чивый русский народ. Его репица крепилась к копчи­ку специальными присосками, прикрытыми трусами, а крохотный джойстик с кнопками был в руке. Даже опытный недоеденный охотовед поверил, что хвост на­стоящий: академики научили Боруту, как вести себя, по­этому он скрывал его существование и вызывал лютый интерес. Аккумуляторов хватало на два часа представле­ния, при определённом навыке хвост выполнял любые прихоти оператора, даже зажигалкой щёлкал и давал прикурить. Конечно, брёвен на срубы он не закатывал хвостом — делал это руками, но пустотелую бутафор­скую двухпудовку поднимал и миску с пищей медведю подавал. Единственное неудобство — после присосок оставались синяки, как от медицинских банок, в резуль­тате чего Борута был разоблачён.

Скорее всего, эти же академики привезли ему куклу йети.

— Ты уже «хулиганку» себе схлопотал, — пугал его Костыль. — И ещё докажут нападение на государствен­ное лицо! Там уже не трёшник светит. А ты уже сидел за бандитизм!

— Это у тебя Эдик — государственное лицо? — огры­знулся Борута.

— Губернатор!

— Мы

губернатора не целовали!

— А кто по лысинке гладил? И нас чуть из лабаза не вытряхнул?

— Не знаю... Только не мы!

— Конечно же не вы! Какой дурак подпишется?

И тут в ответ на разоблачение хвостатости Борута рас­крыл ещё одну тайну — встречную! И очень похожую на правду.

— Плохо тебя Дива Никитична с лабаза навернула, — мстительно произнёс он. — Пожалела, а надо было вниз головой!

Костыль слушать этого не захотел, повлёк Зарубина от клеток, будто бы не желая больше перепираться с ку­кловодами, хотя начиналось самое интересное. К тому же волосатый напарник Боруты крикнул вслед:

— Запомни, урод! Дива тебя вышвырнет с Пижмы!

Понять, про какую диву он говорит, было нельзя,

но Зарубин почему-то подумал про вдову. Охраняю­щий пленников егерь воспользовался близостью на­чальства.

— Вон тот всё время в туалет просится, — пожало­вался и указал на птиценосого. — Дважды уже водил, и опять! У него будто с испуга расстройство. Что делать?

И смотрел при этом на Зарубина. А он в этот момент узнал пленника, точнее, вспомнил лицо: много раз видел на экране в передачах, какой-то известный криптозоолог с совершенно заковыристой фамилией: то ли Густобров, то ли Толстобров — что-то связано с бровями.

Недоеденный посмотрел на Зарубина, узрел скрытый интерес и стал благосклонным.

— Ладно, своди ещё, — позволил он, — мы не звери... Но когда гости угомонятся.

— Надо бы в контору сообщить, — проговорил Зару­бин. — Может, завтра? Спать хочется...

— Я уже доложил Фефелову, — признался Костыль. — Всё обсказал! В общем, нам благодарность за оператив­ность. Король будет через двое-трое суток. Дату уточ­нят.

— Молодец! — похвалил Зарубин, про себя ухмыль­нувшись: охотовед рвал одеяло на себя, что было впол­не естественно в его незавидном, как и у птиценосого криптозоолога, положении.

Недоеденный эту ухмылку засёк и даже выворачи­ваться не стал.

— Ну ты же свой бонус уже получил? На лабаз тебя отвезут, чтоб леший больше не водил. Не сегодня-завтра зверь обязательно выйдет.

— Все путём, Олесь, — успокоил он. — Ты мне толь­ко позволь побеседовать с этим учёным. Один на один.

— Он что, и впрямь учёный?

— Известный криптозоолог. Есть такая новая псев­донаука.

— А, самодеятельность, что-то слыхал... Да беседуй на здоровье!

Уже возле клетки Зарубин вспомнил фамилию крипто­зоолога — Толстобров, хотя при свете прожектора бро­вей у него вообще не было видно. А тот, наверное, что- то уже прослышал о приезде учёного на Пижму, поэтому сложилось впечатление, будто ждал этой встречи.

— Кроме кукольного театра чем ещё тут занимае­тесь? — напрямую спросил Зарубин.

Все тотчас же удалились, егерь и вовсе убежал, даже Митроха в своей клетке лёг. Только Борута не шевель­нулся, однако настороженно и пристально взирал сквозь свои космы.

— Защищаем интересы местного населения, — был ответ истинного революционера в застенках, — которое тут называют туземцами.

— Благородное дело, — одобрил Зарубин. — Вы те­перь здесь вместо Шлопака?

— Я здесь сам за себя, — гордо отозвался Толстобров и вдруг огорошил: — А вы тот самый Зарубин? Читал ваши работы по психологии взаимодействия человека и животного мира дикой природы. Со многими вывода­ми согласен. Но готов и поспорить.