Чтение онлайн

— Мальчиков было двое, — напомнил Грант.

— Да, верно. Это нельзя оправдать. Какое варварство! Бедные кудрявые ягнятки! Ой!

— К чему относится твое «ой»?

— Я кое-что придумала. «Ягнятки» мне подсказали.

— Что именно?

— Не скажу, а то вдруг не получится. Лечу.

— Подожди. Скажи, удалось уговорить Мадлен Марч написать для тебя пьесу?

— Ну, контракт еще не подписан, но она вроде бы согласна. До свидания, мой милый.

Марта вышла из палаты, чуть не столкнувшись в дверях с зардевшейся Амазонкой.

Грант

и думать забыл о кудрявых ягнятках, когда на следующий вечер в палате появился именно такой кудрявый ягненок. На молодом человеке были роговые очки, которые странным образом лишь усиливали сходство с вышеупомянутым животным. Грант слегка дремал, чувствуя себя гораздо спокойнее, чем раньше; изучение истории, как отмечала старшая сестра, помогает обрести чувство реальности. Стук в дверь был слишком робок, и Грант решил, что ему почудилось — в больницах так обычно не деликатничают. Что-то заставило Гранта сказать: «Войдите», — и в проеме двери возникло нечто, настолько похожее на мартиного кудрявого ягненка, что Грант громко рассмеялся.

Молодой человек в замешательстве посмотрел на него, нервно улыбнулся, прочистил горло и начал:

— Мистер Грант? Моя фамилия Кэррэдайн, Брент Кэррэдайн. Надеюсь, я не помешал вашему отдыху?

— Нет, нет. Заходите, мистер Кэррэдайн. Рад вас видеть.

— Меня прислала Марта… то есть мисс Хэллард. Она сказала, что я могу помочь вам.

— А она не сказала, каким образом? Присаживайтесь. За дверью есть стул, тащите его сюда.

Брент Кэррэдайн был высокого роста, с мягкими белокурыми завитками, обрамляющими высокий лоб, и в великоватом твидовом пальто, по американской моде распахнутом и свисающем небрежными складками. Собственно говоря, было ясно, что и сам он американец. Молодой человек принес стул и уселся на него, запахнув пальто, как королевскую мантию, и уставился на Гранта добрыми карими глазами, излучавшими обаяние, которое не могла затушевать даже роговая оправа.

— Марта, то есть мисс Хэллард, сказала, что вам нужно кое-что разузнать.

— И вы этим собираетесь заняться?

— Я провожу здесь, в Лондоне, некоторые исследования. Я имею в виду, исторические исследования. А она сказала, что вам нужно что-то в этой области. Она знает, что с утра я обычно работаю в Британском музее. Буду рад помочь вам, мистер Грант.

— Очень любезно с вашей стороны. А над чем вы работаете?

— Крестьянское восстание 1381 года.

— А, Ричард II.

— Да.

— Вас интересуют народные движения?

Кэррэдайн очень не по-научному ухмыльнулся и ответил:

— Нет, меня интересует возможность задержаться в Англии.

— А вы не можете остаться здесь просто так?

— Нет. Мне нужно алиби. Мой отец считает, что я должен заняться семейным бизнесом — оптовой торговлей мебелью. Знаете, заказываете по каталогу, доставка по почте. Не поймите меня превратно, мистер Грант, мебель у нас очень хорошая, стоит вечно. Только не могу я посвятить этому жизнь.

— И решили, что в Британском музее отсидитесь, как в бомбоубежище?

— По крайней

мере там тепло. И мне в самом деле нравится история, в колледже это был мой основной предмет. Но раз уж вы настаиваете, то я отправился в Англию вслед за Атлантой Шерголд. Она — глупенькая блондинка у Марты, то есть я имел в виду, что в пьесе у мисс Хэллард она играет роль глупенькой блондинки. А вообще Атланта совсем не глупая.

— Верно, весьма одаренная особа.

— Вы видели ее?

— Вряд ли кто-нибудь в Лондоне не видел ее.

— Да, похоже, что так. Пьеса уже столько месяцев не сходит со сцены. Мы не думали, Атланта и я, что она продержится больше нескольких недель, поэтому мы просто попрощались ненадолго. Но когда оказалось, что пьеса все идет и идет, мне пришлось искать повод ехать в Англию.

— А сама Атланта разве не достаточный повод?

— Только не для моего отца! Мои родные смотрят на нее свысока, а отец — и на дух не выносит. Если и упоминает о ней, то только как об «этой артисточке, твоей приятельнице». Понимаете, мой отец — уже Кэррэдайн Третий, а отец Атланты — едва ли Шерголд Первый. Бакалейная лавочка в провинциальном городке. В Штатах к тому же у Атланты дела на сцене шли не блестяще. Здесь у нее первый большой успех. Вот почему она не хочет порывать контракт и возвращаться домой. Собственно говоря, ее вообще трудно будет уговорить вернуться в Штаты. Говорит, там ее никогда не ценили.

— И вы решили заняться научной работой?

— Понимаете, мне требовалось придумать что-нибудь такое, чем можно заниматься только в Лондоне. А в колледже я серьезно интересовался историей. Так что Британский музей оказался вполне подходящим местом. Мне и самому интересно, и отец видит, что я при деле.

— Да, алиби не хуже других. Кстати, а почему именно крестьянское восстание?

— Да потому, что вообще тогда была интересная эпоха. К тому же я думал, что это понравится папе.

— Значит, его интересуют социальные реформы?

— Нет, но он ненавидит монархию.

— Кэррэдайн Третий?

— Да, смешно, не правда ли? Вполне в его духе держать в своем банковском сейфе корону. Бьюсь об заклад, иногда он достает ее, пробирается на вокзал и примеряет в мужской уборной. Но, боюсь, я утомил вас, мистер Грант, — все болтаю о своих делах. Я же пришел…

— Зачем бы ни пришли, вы для меня просто посланец Божий. Посидите со мной, если не спешите.

— Я никогда не спешу, — сказал молодой человек, расправляя ноги. Проделывая эту операцию, он задел тумбочку и уронил на пол портрет Ричарда.

— Ох, прошу прощения! Вечная моя неловкость! Никак не привыкну к длине собственных ног. К двадцати двум годам пора бы и освоиться, — он поднял портрет и с интересом взглянул на изображение. — «Рикардус III. Анг. рекс.», — вслух прочитал он латинскую надпись.

— Вы первый, кто заметил надпись на заднем плане картины.

— Да, ее можно разглядеть лишь когда всмотришься как следует. А вы первый из моих знакомых, у кого вместо фотографии какой-нибудь красотки — король.

— Он не красавец, верно?