Дитя тьмы
Шрифт:
Защитники замка выбежали на стены, чтобы увидеть этот последний акт представления. После секундного изумления они разразились нестройными криками приветствия.
Его глаза встретились с ее глазами в тот момент, когда он въехал на просторный внутренний двор. Она стояла на балконе башни. Королева оказалась высокой, стройной и изящной молодой женщиной с золотыми волосами, струящимися по плечам. Голубизна ее глаз превосходила цвет ясного летнего неба в зените. На ней были простые, без каких-либо украшений белые
Он успел узнать о ней очень много, прежде чем снова обратил взор на следовавших за ним оборванных и заляпанных грязью головорезов. Что она о них может подумать?
Приветствуя королеву, он склонил свой штандарт. Остальные знаменосцы последовали его примеру.
Их взгляды снова встретились. Она ответила на салют кивком и такой улыбкой, которая почти стоила их изнурительного и кровавого пути. Рагнарсон обернулся, чтобы дать команду продолжить движение, а когда вновь посмотрел на башню, балкон оказался пуст.
О сложившейся ситуации можно было судить по мизерному числу слуг, выбежавших во двор, чтобы принять лошадей. Он так и не увидел ни одного смуглого лица силуро. Среди военных почти не было заметно нордменов. Все солдаты были вессоны с волосами льняного цвета. К нему, накинув на голову подол своей рубашки, чтобы спастись от дождя, подбежал какой-то юнец.
— Слава богам, полковник, — кричал он, — вы прибыли вовремя.
— А, Гжердрам, — устало улыбнулся Браги. — Но ведь ты же сам велел мне поторопиться.
— Я вернулся только вчера. Пойдемте. Отец желает с вами поговорить.
— Вот даже как?
Что же, ему пора начинать привыкать испытывать благоговейный трепет. Во время войны, когда Браги вел войско, король был для него всего лишь еще одним человеком. Однако, находясь в своей берлоге, сильные мира сего просто обязаны дать ему возможность вновь ощутить себя бездомным бродягой с дурной славой, каким он, собственно, и являлся.
— Мы теперь здесь живем без всяких формальностей, сэр. Королева… Это, сэр, леди, которая все понимает. Вы, надеюсь, тоже понимаете, что я хочу сказать. Знаете… война.
— В таком случае — вперед. Веди меня.
Размещение и кормление солдат и лошадей он оставил на попечение своих помощников и слуг королевы.
Тарлсон умирал. Распростертый на огромной постели, он имел вид страдальца в последней стадии чахотки. Командир личной гвардии королевы выглядел человеком, которому уже давно следовало бы умереть, и лишь упрямство не позволяло сделать этого. Он был так перетянут бинтами, что не мог двигаться.
Королева была тоже здесь. В своем белом намокшем платье она стояла в темном уголке. Рагнарсон склонил голову в ее сторону и прошел к ложу Тарлсона, стараясь не закапать ковер и не наследить.
— Говорят, вы заработали еще один шрам, дружище? — сказал
Инред, с трудом улыбнувшись, ответил:
— Боюсь, что на сей раз на копье было начертано мое имя. Присядьте. Вы выглядите уставшим.
Рагнарсон неуверенно затоптался на месте.
— Садитесь, полковник, — раздался за его спиной голос королевы. — Нет смысла беречь мебель для бандитов Водички.
Несмотря на горечь, с которой были произнесены эти слова, у нее оказался очень мелодичный голос.
— Значит, вы все-таки пришли.
— Меня позвали.
— Мы часто вас здесь вспоминали, — улыбнулся Тарлсон. Но вы были правы, мы не можем победить, защищая единственный город. Если бы я здесь действовал не столь необдуманно, вы могли бы продолжать гонять баронов.
— Полагаю, что к этому времени они уже и так получили достаточно. О западе и юге вам известно. На востоке они тоже сдались.
— Вот как? Гжердрам допускал это, но уверен не был.
— Он посчитал лишним тратить время на вопросы.
— Ему еще надо многому учиться. Вы пришли быстро. Один?
— С тысячью человек. Остальные идут пешком с пленными. Как я уже говорил, я сторонник быстрых передвижений.
— Да, молитвами Гаруна бин Юсифа. Мне хотелось бы поговорить о нем подробнее. После того как спадет напряжение. Может быть, ваш приход поможет.
Рагнарсон помрачнел.
— Мы перехватили депешу Водички к сообществу силуро. На этой неделе силуро должны поднять мятеж. Надеюсь, что теперь они еще раз подумают, прежде чем сделают это.
Рагнарсон вспомнил расхлябанность королевских войск и сказал:
— Мои люди не смогут помочь, если восстание произойдет этой ночью. Да и ваши, пожалуй, тоже на многое не способны.
— Что вы предлагаете? — спросил Тарлсон.
«Раны уже вытянули из него все жизненные силы», — подумал Рагнарсон. Вслух же он произнес:
— Заприте ворота. Направьте дворцовую охрану в те кварталы, где живут силуро. Введите комендантский час. Они ничего не смогут сделать, если вы начнете их хватать при выходе из домов.
— И оставить дворец беззащитным?
— То есть в моих руках, вы хотите сказать. Да. Вы все время меня подозреваете, Инред. Вот только не знаю почему. Хочу еще раз сказать — мы преследуем одни и те же цели.
Тарлсон не стал извиняться. Вместо этого он просто сказал:
— Кавелин кого угодно может сделать подозрительным. Впрочем, это не имеет значения. Какими бы ни были ваши намерения — добрыми или злыми, — мы так или иначе в вашей власти. Кроме вас, никто не сможет остановить Водичку.
Рагнарсону все это уже крайне не нравилось. Он, похоже, начинал играть главную роль в делах Кавелина.
— Мне известны условия нашего контракта, — жестко произнес он. — Но лояльность моих людей зависит не только от меня.