Дитя Шивай

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Тропы

Фея/Фейри/Эльфы

Вынужденная близость

Обретённая семья

Политика, заговоры и дворцовые интриги

Истинные пары

Сильная главная героиня

От врагов к возлюбленным

Защищающий (властный) главный герой

Слоуберн

Шпионы, убийцы, плохие парни

Глоссарий

А'кори —

северный континент. Родина народа А'кори.

Дракай — элитные наемные убийцы короны Ла'тари.

Феа — существа, тесно связанные с природой и соединенные с жизненной силой Терра.

Феа Диен — «Прекрасная смерть». Организация женщин-убийц в рядах Дракай.

Фейн — разновидность феа, внешне наиболее схожая с людьми.

Ла'тари — южный континент. Родина ла'тарианцев.

Шивай — душа Терра, свет всего живого.

Терра — мир.

Раскол — событие, когда древние разделили душу своего мира на пять частей, известных как Завесы Терра.

Завесы — Пять царств, образовавшихся в результате Раскола. Пять миров, существующих бок о бок, невидимых друг для друга.

Руководство по именам и названиям

? Ари

? Богья

? Филиас

? Кишек

? Медиа

? Миажна

? Мьюри

? Найя

? Нурай

? Риа

? Риш

? Шивария

? Сисери

? Тахейна

? Вакеш

? Валтура

? Ватрук

? Зейвиан

ЮЖНАЯ КРЕПОСТЬ, ЛА'ТАРИ

Наши дни

С судорожным вдохом я заставляю себя открыть глаза, стряхивая багровый морок, преследующий меня во снах. Я всматриваюсь в тусклый предрассветный свет, просачивающийся в мою тесную каменную комнату в крепости Ла'тари. Короткие, обжигающие легкие вдохи — всё, на что я способна, очнувшись от ужасов, живущих в моем сознании. Я твержу про себя одну и ту же мантру, которую повторяю почти каждое утро с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

В безопасности. Ты в безопасности. Это не наяву.

Я сижу, готовая к удару; капля пота падает на грубое шерстяное одеяло, укрывающее мое нагое тело. Оно казенное, серое и жесткое, созданное для одной простой цели — совсем как режим Ла'тари, совсем как я сама. Костяшки моих пальцев побелели: так крепко я сжимаю свои обсидиановые кинжалы. Я держу клинки в защитной позиции, прикрывая лицо, словно пожирающие мой разум кошмары могут последовать за мной в мир явь и нанести смертельный удар.

Тьма, что вскипает во мне каждую ночь, пока я сплю, по крайней мере обеспечила мне отдельную комнату. Немногих женщин отбирают и обучают, чтобы стать Дракай, и все они отказались

быть моими соседками после одного несчастного случая, произошедшего много лет назад. Аванжелин, девушка исключительной красоты, попыталась разбудить меня от беспокойного сна и в награду за свои старания получила удар одним из моих кинжалов по лицу. Девушка выжила, но толстый рваный шрам, оставшийся на ее фарфоровой коже, лишил ее той жизни, для которой она была предназначена. Она все еще будет Дракай, элитной наемной убийцей короны, но уже никогда не станет Феа Диен — «прекрасной смертью». В наших рядах нет места тем, у кого есть изъян.

Бешеный стук сердца наконец начинает замедляться, и я убираю клинки в ножны под подушкой, с силой втягиваю воздух в легкие и выдыхаю его облачком пара. Саднящая боль в горле от прохладного весеннего воздуха безошибочно подсказывает: я кричала во сне. Снова. Годы повторения одного и того же научили меня: никто и никогда меня не слышит. Стены крепости слишком толсты, чтобы мой ужас достиг чужих ушей, а если и достигает — никому нет дела до источника этого звука.

Я их не виню. Даже в сердце самой неприступной цитадели на южном побережье приходится дважды подумать, прежде чем рисковать головой ради незнакомца. Смертоносное мастерство и жестокость, которые Ла'тари вбивают в своих бойцов, похоже, идут в комплекте с неспособностью отличать друга от врага. И все же, внутри крепости куда безопаснее, чем за ее стенами.

Оторвав взмокшее тело от постели, я направляюсь к небольшому металлическому кувшину у окна. Делаю долгий глоток ледяной жидкости, не обращая внимания на струйку воды, стекающую по подбородку мимо губ. Комната проста и лишена излишеств, если не считать маленькой жесткой кровати и простого умывальника под окном. Это больше, чем то, о чем смеет мечтать большинство ла'тарианцев. Мне повезло — об этом мне напоминают каждый божий день.

Моя наставница, Лианна, нашла меня еще ребенком, спустя считанные часы после подписания договора, положившего конец войне, в разгар которой я родилась. Но новости медленно доходили до маленьких пограничных городков, и к тому времени, как ее отряд добрался до моей деревни, ей не оставалось ничего иного, кроме как вытащить меня из горящих руин моего дома. Она так и не стала мне настоящей матерью — по крайней мере, не такой, какими их описывали те, кому посчастливилось жить в окружении семьи. Зато она дала мне жизнь, цель и способ отомстить за всё, что у меня отняли той ночью.

Я наполняю небольшую чашу под окном и обтираюсь холодной мокрой тряпкой. От ледяной воды у меня перехватывает дыхание, когда случайная капля стекает по боку. Весенняя оттепель только началась, и еще на прошлой неделе мне каждое утро приходилось разбивать лед в кувшине. Я напоминаю себе, что в палящий летний зной буду только рада облегчению, которое дарит прохладная вода, и, подавив дрожь, вытираюсь насухо и тянусь за своей формой.

Пальцы привычно шнуруют черную боевую кожу, которую я ношу с самого детства. Этот наряд разительно отличается от образа скромной леди, которой Лианна воспитывала меня последние двадцать лет. Не ради меня она потратила столько долгих часов, лепя из меня супругу, достойную короля, — это делалось лишь во благо королевства. Я живу, чтобы служить, и эти драгоценные минуты одиночества в моей скромной комнатушке — единственное время, которое всегда будет принадлежать только мне. Я гоню от себя мысль, что даже этому скоро придет конец.