Чтение онлайн

— Ох, Рафаэль, — вздохнула она, — это звучит как стихи и только заставляет еще сильнее хотеть тебя. — Алессандра подняла глаза. — Теперь, когда я встретила тебя, — произнесла она с легкой иронией, — я уже не могу поручиться за чистоту моих мыслей, как бы тебе этого ни хотелось. — Желание мучило ее, она чувствовала себя полностью готовой; кровь все быстрее бежала по ее венам.

— А нам и не придется долго ждать, — сказал Рафаэль, сжимая в ладонях ее лицо. — Мы можем устроить скромную свадьбу всего через несколько недель. А то

и дней.

Возбуждение ее все росло. Выйти замуж за Рафаэля без промедления, лечь с ним в постель, любить его…

— Думаю, что утром я поговорю с твоим отцом до того, как он уедет, — продолжал настаивать Рафаэль.

Господи, как смешно. Будто в прошлом веке… Алессандра иронически усмехнулась.

— Представляю себе этот разговор! Перемывание косточек в мое отсутствие. Обе стороны ведут себя корректно и официально. Интересно, ты потребуешь, чтобы за мной дали приличное приданое?

— Ах так! Ты хочешь разозлить меня? — Савентос стиснул ее плечи.

— Нет, никогда! — Она снова подняла к нему лицо. — Но я всегда вижу смешную сторону вещей.

— Похоже, тебе потребуется очень строгий учитель, — сказал он, притянул ее к себе, и на этот раз его поцелуи были исполнены страсти и желания.

Спустя какое-то время, когда за ними через открытое окно следила только луна, Рафаэль поднял Алессандру на руки и осторожно отнес на кровать. Он стоял рядом, любуясь ею, потом наклонился, нежно поцеловал в последний раз, пожелал спокойной ночи и тихонько вышел за дверь.

— Как я понимаю, — сказал Сол за завтраком, медленно снимая кожуру с персика, — ты полностью даешь себе отчет в том, что делаешь, принимая предложение Рафаэля финансировать твои выступления.

Алессандра мечтательно крошила на тарелку булочку, не в состоянии проглотить ни крошки.

— Да, — только и смогла пробормотать она.

— Я полагаю, что вы с Рафаэлем обсудили юридические моменты этого плана, — продолжал он, тщательно разжевывая персик. — Предлагаю тебе не полагаться на местных консультантов, а обратиться к нашим лондонским адвокатам.

— Угу, — ответила Алессандра.

Сол отхлебнул кофе. Его стального оттенка глаза задумчиво рассматривали дочь.

— Должен сказать тебе, что мне очень понравился Савентос и его винодельня. Тем не менее я считаю своим долгом предупредить тебя о нежелательности скоропалительных договоров с этим человеком. Необходимо все тщательно продумать и подготовить.

— Да, — согласилась она.

— Алессандра! — резко сказал он. — Послушай меня! Ты здесь одна в чужой стране. Ты знаешь этого человека всего несколько недель. Осторожно, моя дорогая! Осторожно!

Ее глаза скользнули по лицу отца.

— А в чем опасность, папа? Что ты имеешь в виду?

— Самую обычную вещь. Тебя могут обмануть, надуть, эксплуатировать, всячески использовать… — Он поднял руку, предупреждая протест, который уже готов был сорваться с губ

дочери. — Послушай меня, дорогая. Я вовсе не утверждаю, что Савентос способен на все эти вещи. Но ставить себя в полную зависимость от очень богатого, очень могущественного человека чрезвычайно опасно.

— Интересно, что сказала бы об этом мама, — протянула Алессандра и бросила на отца сердитый взгляд. — Разве она не согласилась на полную зависимость от тебя?

Сол поджал губы.

— Там была любовь, — просто ответил он, — а не деловое соглашение. — Голос его звучал совершенно спокойно, но в глазах было предупреждение. — Любовь, — повторил он наполовину сам себе.

— Папа, — сказала Алессандра, думая, что сейчас вытащит козырь из рукава. Она мгновение помедлила и бросила карту на стол. — Наверное, я должна была признаться раньше. Здесь тоже любовь. Рафаэль просит меня выйти за него замуж.

Рука Сола с ломтиком персика замерла в воздухе, не дойдя до рта. Потом он медленно прихватил персик губами, пожевал, проглотил и поднял чашку с кофе.

— И ты согласна?

— Да.

Он сделал глоток и аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Предложить подобное долгосрочное эмоциональное обязательство другому лицу, безусловно, самое важное, самое серьезное решение в жизни, — деловито заметил Сол. — Надеюсь, ты оценила это?

— Насколько я знаю, ты ринулся к маме с таким обязательством со всех ног, — отрезала Алессандра, решившись наконец предъявить миру то, что так долго таила в себе. — Ты бросил все, чтобы быть с ней.

Нимало не обескураженный, Сол спокойно улыбнулся.

— Мне в то время было сорок, — напомнил он.

— Да, а ей восемнадцать. И она была так же импульсивна, как я сейчас. Только на три года моложе.

— Да.

— И ведь вы поженились не сразу.

— Нет.

— Похоже, тебе нечего возразить, папа.

— Пожалуй, нет, — согласился он. — У меня нет серьезных аргументов, на которые я мог бы опереться. Кроме того, ты совершеннолетняя и можешь делать все, что пожелаешь.

Она молчала, ожидая продолжения. Сол произнес:

— Я могу говорить только за себя. Ты должна обсудить этот вопрос с мамой.

— К чему эти оговорки? — вскинулась Алессандра.

— Чаще всего родители переживают шок в тот момент, когда узнают, что их ребенок вырос и стал взрослым, — спокойно ответил Сол. Он-то знал, что его беспокоит: готовность Алессандры связать себя с чужой культурой, может быть, с другой религией, а самое главное — с этой явно неблагополучной испанской семьей может довести ее до беды. Конечно, она сделает то, чего хочет. Это ее право. Разве ему решать, что для нее хорошо, а что нет? Пусть даже она его дочь и он знает ее как никто другой. Жизнь научила его понимать: человек не всегда знает, что хорошо для него самого. — Если ты и в самом деле этого хочешь, я даю тебе свое благословение, — наконец сказал он.