Дирижер. Перстень чародея
Шрифт:
Морсус просто стоял напротив и молчал. Но даже молчал с издевкой, со злобой, ядовито. Заглядывал прямо в душу и, ощущение, коптил ее изнутри – или это меня пожирал страх? Я как врос в землю и застыл, вкопанный, шумно задышав через нос, расширенными от испуга зрачками глядя в лицо поверженному и восставшему магу.
– Знаешь ли, герои, быстро возвысившиеся, порой умирают на пике славы, молодыми, – прошелестел Морсус. Его голос – всё такой же, каким я слышал недели назад: низкий, холодный, стальной. – Поспешил ты им быть.
Чародей растянул губы в язвительной полуулыбке. Я не успел ничего предпринять,
– Приветствую тебя, Константин. В твой последний раз, – издевательски произнес Морсус откуда-то снизу. Я изворачивался, пока мог двигаться – пока мозг еще работал, старался не смотреть на чародея и не думать о скорой смерти. – Спасибо, что решил проведать меня в моей, с позволения сказать, могиле. Которая, к слову, скоро станет твоей.
После этих слов он резко притянул вскинутую руку к себе –как бы приблизил отдаленное. Меня быстро перенесло к нему по воздуху. Я посмотрел Морсусу в глаза. Его испепеляющий взор прожег все внутренности. Маг вновь выбросил руку, разжимая пальцы. Под его заклинанием я пролетел спиной вперед. В темном волшебнике сосредоточена титаническая сила волшебства.
Я рухнул на землю и кубарем скатился по склону. В ушах звенело, мир вертелся, перед глазами плыло. Я не хотел, не мог отключаться и, едва оторвав от земли голову, замотал ею, отгоняя беспамятство, но поздно понял, что делать этого не стоило. Звон в ушах усилился, небо и земля смешались воедино. Я завалился на спину, жадно хватая ртом воздух и пытаясь сфокусировать взор. Из груди вырывался свист. Одной рукой держался за горло, тяжело откашливаясь – еще ощущал будто реальную хватку; другой шарил рядом, надеясь найти любую, даже самую крохотную веточку, чтобы сразиться. От страха совсем выщелкнуло, что колдовать запрещено, и всё же внезапно для себя понадеялся: а вдруг тут, в Сознании, можно и получится применить магию?
М-да, самоотверженная операция по предотвращению появления Морсуса в реальности Изнанки провалена с первой секунды.
Я услышал быстро приближающиеся ко мне шаги, а через пару секунд надо мной навис зло ухмыляющийся… я сам.
Едва он надел перстень, из камня вышла ядовитая вспышка, превратившись в желтое полупрозрачное пламя, на секунду поглотившее тело. Инициированный рухнул, воя и извиваясь словно змея. Пальцы беспокойно взрывали землю.
– Костя! – вскричал Милиан, глядя на ученика, и выстрелил заклинанием в Последователей . – Я помогу ему! Прикройте меня! – крикнул Улло водителю и архивисту.
Те вызвали огонь на себя, защищаясь охранными заклинаниями. Милиан оглушил одного предателя , не успевшего отвести от себя заклятие.
– Костя! – Улло присел возле.
Один глаз поглотил зеленый огонь. Его злобный взор, узкий черный зрачок фокусировался на лице и прожигал ненавистью. Другой, серо-карий, полон страха и растерянности, отчаяния. Милиан ужаснулся. Он не зна л как помочь.
В одном теле сидели два разума: Константина и Морсуса. Ритуал, какой бы ни хотели провести предатели , нарушен. Снять перстень сейчас было бы непозволительной, непростительной ошибкой – разум Морсуса вышел из камня и вселился в инициированного, где и останется, если избавиться от перстня на пальце. Умертвив тело, убьешь сразу обоих. Улло со страхом осознал, что бессилен. Только, кажется, сам его ученик может бороться и изнутри выжечь темного мага, тем самым спасая себя самого. А ему, Милиану, остается только ждать и верить в его силы.
– Константин. Это я, Милиан, – осторожно произнес Улло и доверительно коснулся инициированного.
Тот, резко вскочив, набросился на него.
– …Это я, Милиан, – услышал я голос наставника и удивился.
Мне оставалось лишь догадываться, откуда он доносится, раз тут мы одни, я и… я, точнее, Морсус, отчего-то принявший мою внешность. Признаться, выглядело жутко: когда не твой брат-близнец, а ты, вышедший из отражения в зеркале, смотришь на самого же себя. И не верится, что ты себя будешь бить – другого типа, но с твоим лицом, портя свою, но не свою, а как бы чужую свою внешность. Фух, что-то запутался. Голова и так шла кругом, а теперь еще и новое колдовство... Где-то рядом был Милиан. Я ведь слышал его голос! Но слышал ли его Морсус, принявший мой облик?
– Милиан? – хотел окликнуть я, но лишь засипел и закашлялся, едва выдавив первый слог.
Морсус – ох, и до чего же противно видеть на моем лице, которое взял себе враг, злобную ухмылку, злорадство, ненависть – дернул бровью, изобразив непонимание, но секунду спустя, оскалившись, надавил мне на грудь, резко опустив ногу, впечатывая в землю. Я сдавлено вскрикнул и схватил его ботинок, пытаясь отнять от себя.
Еще не прошли головокружение и тошнота, разум настырно жал красную кнопку тревоги, требуя немедленного отключения, легкие только начали накачивать кислород, как дыхание вновь сбилось, сорвалось, соскочило, воздуха опять перестало хватать. Ну уж нет, я должен, просто обязан во имя спокойствия магического мира и Милиана в частности выжить и остановить этого ненормального и опасного врага! Как бы ни было трудно, больно, тяжело, я должен, должен… Должен!
– Ты ничтожество. Такие, как ты, пришлые, не достойны называться магами. Кто ты такой, что возомнил себя незаменимым помощником этой дружной семейки –чародеев Совета и их важного консультанта, этого старика Улло! – процедил, оскалившись, Морсус. Мое лицо смотрело на меня, испепеляя диким и озлобленным взглядом. Моя нога вдавливала меня в землю. – Я предлагал тебе одуматься. Помнишь, тогда, при нашей предыдущей встрече? Ты последовал не тем путем и теперь расплачиваешься и за собственные ошибки, и ошибки твоих новых знакомых.