Чтение онлайн

Знакомый берег медленно удалялся. Ленька стоял на палубе и не отрываясь смотрел на утес... Заходящее солнце освещало белый камень, и мальчику казалось, что он видит написанные на нем слова: «Найди меня, Ленька!»

Когда утес совсем скрылся из глаз, он вынул из кармана оба письма и внимательно прочел их. Слова были теплые, ласковые. Ленька почувствовал, что они написаны от всего сердца... Он вспомнил другие слова, сказанные ему на берегу дядей Колей: «Слушайся старших». – И, опустив голову, словно издалека увидел спокойные лучистые

глаза Марины, увидел добрую, жалостливую Мышку, строгую, холодную Алину... Но всех их заслоняла собой Макака. Она плакала и сердилась, повторяя одни и те же слова: «Найди меня, Ленька!»

«Да ладно тебе! Еду уж. Не идет ведь пароход-то шибчее...» – мысленно ответил он ей.

Над городской квартирой Арсеньевых нависла черная туча.

– Мама, уже пять часов! – волновалась Алина.

– Ничего. Мы можем выехать в половине шестого, – стараясь казаться спокойной, отвечала мать.

Все вещи были сложены и сданы в багаж. Кулеша, сидя верхом на стуле, держал на ладони часы... Марина уже расплатилась с хозяином, попрощалась с дворником Герасимом... Никич пошел за извозчиками.

– Мама, вдруг дедушка Никич не найдет извозчиков! – нервничала Алина.

– Извозчики на каждом углу, – сухо отвечала ей мать. Алина, ломая руки, ходила из угла в угол, в глазах ее стояли слезы. Притихшая Мышка, утонув в своем роскошном плаще, молча сидела в уголке дивана. Из-под клетчатого картузика с низко надвинутым на лоб блестящим козырьком серые глаза ее тревожно переводили взгляд с матери на Алину, с Алины на сидевшего с часами Кулешу...

Динка, как затравленный зверек, металась по коридору, выбегала на крыльцо и жалобно звала:

– Лень! Лень!

Сердце Марины больно сжималось от ее крика.

«Что делать? Лени нет... Он уже не приедет», – в отчаянии думала она, бесцельно бродя по комнате и делая вид, что ей необходимо собрать какие-то мелочи.

– Вы все еще ждете? – тихо спросил ее Кулеша.

– Я буду ждать до последней возможности.

Кулеша выразительно показал на часы:

– Это уже недолго...

На дворе зацокали копыта лошадей.

– Мама! Это извозчики! Давайте выходить! – закричала Алина. Никич быстрыми шажками пробежал в комнату и взял чемодан. Кулеша помог ему вынести вещи и, подойдя к Марине, серьезно сказал:

– Время ехать. Вы можете опоздать.

– Еще пять минут, – нервно ответила Марина. – Я должна ее уговорить...

Она поискала глазами Динку, но девочка, увидев извозчиков, спряталась за дверьми кухни и, присев на пол, крепко-накрепко привязала веревкой свою ногу к ножке стула. Чутко прислушиваясь к голосам взрослых, она испуганно смотрела на коридор, по которому выносили вещи.

А между взрослыми шел взволнованный спор, прерываемый рыданиями Алины.

– Это ребенок! Надо просто взять ее на руки и вынести к извозчику! – сердито говорил Никич.

–

Конечно, мы сильнее, нам ничего не стоит схватить ее, потащить... Но я не могу допустить такое насилие! – волновалась Марина. – Я прошу у вас пять минут... Я скажу ей, почему мы не можем остаться...

Она быстрыми шагами пробежала по коридору, заглянула в кухню. Динка, увидев ее, закрыла лицо руками и разразилась громким плачем.

– Динка! Голубка моя! Послушай... – Марина опустилась на пол и, пробуя разнять ее руки, умоляюще зашептала: – Послушай, послушай меня...

– Нет! Нет! Я буду ждать! Я не поеду! – со слезами кричала Динка.

– Кулеша! – в отчаянии позвала мать. Но входная дверь стремительно хлопнула, и в коридор влетел Ленька.

– Макака!..

– Леня! Ленечка! – радостно вскрикнула Мышка.

– Леня! Леня! – подхватила Алина.

Динка рванулась к двери, стул с грохотом покатился за ней.

Ленька, запыхавшись, остановился на пороге:

– Макака!..

Динка, подпрыгнув на одной ноге, с плачем повисла у него на шее.

Марина растерянно смотрела на опрокинутый стул и затянутую в несколько узлов веревку на Динкиной ноге.

– Ах, боже мой... – простонала она. – Леня! Скорей отвяжи ее и сажай на извозчика! Выходите! Вот Мышка... Алина, мы едем! – закричала она, выбегая в коридор.

Ленька достал из кармана ножик и, разрезав веревку, хмуро спросил:

– Кто тебя?..

– Сама... я сама... чтоб не увезли... – всхлипывая, ответила Динка.

– Пошли! Пошли! – кричал со двора Кулеша.

Ленька схватил за руку Динку.

– Пойдем, Мыша... – ласково сказал он, кивая головой Мышке.

– Я не Мыша, а Мышка, – кротко улыбаясь, поправила его девочка.

Динка громко засмеялась.

– «Мыша, Мыша»! – передразнила она, подталкивая сестру.

– Леня, чего она... – пожаловалась Мышка, отмахиваясь от приставшей к ней Динки.

– Макака, не балуй! На вот тебе... – Ленька сунул девочке сверток с сапожками. – Иди, иди! Потом поглядишь! Как в поезд погрузимся, так и поглядишь!

Динка, подпрыгивая, побежала вперед. Ленька усадил обеих девочек на извозчика и вернулся. Увидев ослабевшую от слез Алину, он тихо сказал:

– Ишь как наревелась! Держись вот за меня. Пойдем! – И, осторожно взяв ее за плечи, повел к извозчику.

За ними вышла Марина. Кулеша и Никич заперли двери. Дворник взял ключи.

– Подождите! Я забыла сумочку! – крикнула вдруг Марина.

– Ну вот! Все не слава богу... – заворчал Никич, пропуская ее в дом.

Ленька, усадив девочек, стоял около извозчика.

– Я поеду на облучке. Извозчик, подвиньтесь! – сказала вдруг Динка.

– Это неприлично! – напала на нее Алина. – И потом, ты изомнешь свой плащ.

Сестры заспорили.

– Хватит вам! Вон мать идет! Макака, сядь на свое место. А ты, Алина, молчи! Помни себя! – строго сказал Ленька, стаскивая Динку с облучка.