Динка
Шрифт:
– Ты видишь? С нее как с гуся вода! Твои душеспасительные разговоры только приводят ее в веселое настроение, – тихо говорит она.
– А тебе обязательно хочется, чтобы она плакала? Это ребенок, – так же тихо отвечает ей Марина.
– Это убоище, а не ребенок! – фыркает Катя. – Ты просто неисправима!
– Ну, значит, мы обе неисправимы! – смеется мама.
– Смейся, смейся... – с горечью шепчет ей Катя.
Но Мышка хлопает в ладоши и крутит головой:
– А-а! Шепчутся, шепчутся за столом!
– У мамы с Катей
– У них все секреты, а обед перестоит, тогда Лину будут виноватить, – появляясь на террасе, ворчит Лина и, подмигнув тетке, сует ей на колени бутылочку, завернутую в салфетку.
– А! Вижу, вижу! – подпрыгивает Динка.
– Не предвосхищай событий! – непонятно бросает ей Катя, вылезая из-за стола. – Ну, кто первый выпьет рыбий жир? – с торжественной улыбкой вдруг провозглашает она, держа в одной руке столовую ложку, а в другой – обернутую салфеткой бутылку.
– Как – рыбий жир? Почему? – испуганно спрашивает Мышка.
– Катя, ведь сейчас лето! Никто не пьет рыбий жир летом! – откидываясь на спинку стула, протестует Алина.
– Что это ты выдумала? Откуда он у тебя? – удивляется Марина.
– Ну, напали! – хохочет Катя. – Это вовсе не я выдумала. Это аптекарь подарил Лине, чтоб она поправилась.
– Да не подарил, не подарил, насмешница этакая! Я свои деньги заплатила. Гляжу, аптекарь по дешевке отпускает, ну я и взяла детям на пользу, – объясняет Лина.
– Ну, а раз взяла, значит, надо выпить! – решительно заявляет Катя. – Не пропадать же деньгам! Всего одна бутылка... Ну, кто первый?
– Мама! – пищит Мышка и закрывает обеими руками лицо.
– Ну, Катя, не дури!.. Лина, возьми свою бутылку! – морщась, говорит Марина.
– Куда ее возьму? Вы все со своими фокусами! Только зря деньги выкидываем! Жир свежий, как янтарь, только что со льду... – недовольно ворчит Лина.
– Конечно, раз уж куплен, так надо пить! – заявляет Катя. – Я сама сейчас попробую!
– Попробуй! Попробуй! – весело подпрыгивает Динка.
– Хоть один разочек! – смеется Алина.
– Катя, не пей! Это такая гадость! – машет руками Мышка.
Катя делает большие глаза:
– Гадость? Это прелесть, а не гадость. Вот я вам сейчас покажу, как пьют рыбий жир! – Она наливает полную до краев ложку и, громко декламируя, подносит ее ко рту:
...На помост к петле поднимался...Лица детей полны любопытства и ожидания.
...И в самой петле улыбался... —с приятной улыбкой заканчивает Катя и, полузакрыв глаза, опрокидывает себе в рот полную ложку рыбьего жира.
– Браво! – хлопает Алина. Но приятная улыбка сбегает с лица тетки, ложка падает на пол.
– Лина, возьми...
Лина подхватывает бутылку, а Катя, закрывая рот платком, убегает в комнату.
–
– Мама, ей стало плохо! – беспокоится Алина, но мама уже торопится за сестрой.
Алина поднимает указательный палец.
– Смотрите на Динку! – удивленно говорит она. Динка совсем сползла со стула, лицо ее беззвучно трясется от смеха, глаз не видно. Мышка, всплеснув руками, тыкается носом в скатерть и звонко вторит сестре.
– Дети, дети... – пробует остановить их Алина, но, не выдержав, хохочет вместе с сестрами.
– Ну, зашлись! – добродушно говорит Лина, вытаскивая из салфетки бутылку. – И чего она вам тут петрушку разводила! Что детям положено, того взрослому касаться нечего, – спокойно добавляет она, поднося ко рту Алины полную ложку: – Ты старшенькая, ты и первая! Захватывай, захватывай ложечку, милушка! Да со вкусом пей, чтобы на пользу пошло!
Девочка хочет сказать что-то, но мягкая рука Лины бесцеремонно откидывает ей голову и вливает в рот полную ложку рыбьего жира.
– Вот и славно! – говорит она, наливая вторую ложку и не обращая внимания на старшенькую, которая, давясь хлебом с солью, сердито смотрит на нее.
Мышка пьет безропотно. Ведь даже Алина выпила!
Динку упрашивать не надо, но она так трясется от смеха, что Лина никак не может улучить момент.
– Да хватит тебе! Прокиснет жир-то! – шутит она, стоя над Динкой с полной ложкой. – Хватит, говорю! Непутевая!
Динка вскакивает на стул:
– Давай сюда ложку!
– Куда... куда... расплескаешь! – кричит Лина.
Но Динка уже подносит ложку ко рту, громко декламируя:
...И в самой петле улыбался...На лице ее приятная Катина улыбка, глаза полузакрыты.
– Катя, Катя! – кричит Алина и, хлопая в ладоши, хохочет.
Мышка взвизгивает от удовольствия.
– Батюшки! Вылитая Катя! – всплескивает руками Лина. – Ах ты актриса! Тебе ж в балаган идтить, народ забавлять! – И, расчувствовавшись, прижимает к груди расшалившуюся любимицу. – Головочка ты моя бедовая! Был бы отец дома, снял бы поясочек ременный да поучил тебя уму-разуму! А то и заняться тобой некому. У Кати у самой еще дурь в голове сидит, мать – андел небесный, доброты неописуемой... Сиротиночки вы мои горькие... – разжалобливая себя до слез, причитает Лина.
Но взволнованный голос старшей девочки мгновенно приводит ее в себя:
– Что ты, Лина! Мы вовсе не сиротки. И папа никогда не побил бы Динку. Ты не говори так. – Губы Алины вздрагивают. – Не говори так, Лина...
Мышка с испугом смотрит на старшую сестру, Лина тоже пугается:
– Ладно, ладно! Не нервничай только, господь с тобой. Я ведь любя сказала, жалеючи... Вот кушайте суп-то. Совсем простыл небось. И куда это они обе запропали? Протошнилась – и иди, чего там еще делать-то...