Дина
Шрифт:
Обхватив мои бедра, Камиль толкает их себе навстречу. Пусть на обоих из нас по-прежнему есть одежда, это не отменяет того факта, что мы уже трахаемся. Я так отчетливо помню, как ощущался его член – возможно, поэтому от нашего столкновения из горла вырывается почти крик. Может быть, поэтому рана внутри меня пока никак не заживет: не просто забыть свой первый оргазм и лучший секс. Как нелегко забыть боль и обиду.
Его руки уже не находятся поверх моего платья: они под ним, трогают мою голую задницу. Я запускаю свои под ворот его толстовки и царапаю ключицы, одновременно прикусывая шею.
Готова ли я к сексу с ним? Скорее да, чем нет. Всему виной шампанское, вскрывшиеся раны, его внезапная инициатива и темнота.
Откуда позади вдруг появляется вспышка света, и из динамиков звучит стандартная телефонная мелодия. Я помню, что мобильный Камиля всегда синхронизирован с магнитолой.
Придерживая рукой мою поясницу, он подается вперед, и навязчивая трель моментально смолкает. В салоне вновь становится темно.
Ему мог позвонить кто угодно, но я почему-то отчетливо представляю на экране прыгающее имя Ильдара. И этот факт отрезвляет почище нашатыря и ледяной воды.
– Пусти, – выходит из меня шершавым шепотом. В доказательство, что это не часть ролевой игры, я упираюсь ладонями в грудь Камиля. – А то что-то меня занесло.
Оттолкнувшись, я перекидываю ногу через подлокотник, и на мгновение чувствую, как его руки крепче сжимают мою талию, будто желая удержать.
– Подай, пожалуйста, туфлю, – механически выговариваю я, пока вернувшись на пассажирское кресло, поправляю задравшееся платье и приглаживаю безвозвратно испорченную прическу.
– Держи.
Не глядя, я забираю из рук Камиля глянцевую лодочку и просовываю в нее ногу. Союзники перестали выполнять свою миссию, так что единственное, о чем я сейчас мечтаю – это поскорее выйти из машины и очутиться дома. Для самобичевания еще не пришло время. Оно, вероятно, наступит завтра.
– Спасибо, что подвез, – бросаю я напоследок я и, все так же не глядя в сторону водительского кресла, вылетаю из машины.
Порыв холодного ветра обжигает икры, щиплет шею, забивается в нос и треплет волосы. Грохот каблуков разлетается по пустынной вечерней улице, делая ее еще более пустой и мертвой. Дура, дура, – беззвучно шевелятся губы, явно не желая откладывать экзекуцию на завтра.
На автомате я захожу в подъезд, на автомате отпираю дверь в квартиру и, заперевшись в ванной, на автомате смываю макияж. Даже зубная щетка во рту не мешает повторять: дура, дура, дура.
«Я хотел поговорить, – сообщает мой телефон спустя пятнадцать минут. – Секс в машине точно не входил в мои планы».
Я не меньше минуты разглядываю эти черные строчки, после чего гашу экран. В мои планы не входило обменяться с тобой более, чем парой фраз за вечер.
Все, нужно лечь спать. Утро вечера, надеюсь, действительно окажется мудренее.
9
Глаза следующим утром я открываю с настороженностью и даже вставать не спешу, чтобы позволить себе полноценно осмыслить вчерашнее. Проматываю в голове приветствие Камиля на дне рождении, мимолетные взгляды, предложение подвезти… Как только переключаюсь на полумрак салона – кожу покрывают мурашки. И нет, дело было вовсе
И кстати, утро вечера гораздо мудренее! Самобичевание, настигшее меня вчера, сегодня поутихло, обмякло, лениво бросив: «Ну остановилась же. Чего теперь макушку пеплом посыпать? Всякое бывает». Куда больший резонанс имеет присланное Камилем сообщение. Осторожно, словно пытаясь обезвредить тикающую бомбу, я открываю его и несколько раз перечитываю.
Хотел поговорить… Секс не входил в планы…
Я заношу палец, чтобы написать ответ, и снова его убираю. Заношу снова, печатаю: «Ок. Давай поговорим», но, подумав, удаляю. Нелепо отвечать с таким запозданием.
Так и не решив, что делать с этим сообщением, я в конце концов выбираюсь из кровати и, почистив зубы, иду на тренировку. Усиленное кардио имеет свойство отлично прочищать мозги. Этим я и спасалась последние два месяца.
Никаких мук совести и голоса ущемленной гордости так и не появилось. К концу тренировки я воспряла духом и даже начала думать, что встреча с Камилем расставила все по своим местам, и я окончательно освободилась от этой странной, медленно точащей меня изнутри зависимости. Но как бы не так. Потому что стоило мне оказаться вдали от шума тренажеров и усесться в кафе, как события вчерашнего вечера вновь стали проворачиваться в голове, только гораздо подробнее: оттенки его взгляда, интонации, паузы между фразами – все стало иметь значение. Это же повторилось по пути домой, и еще раз – когда я сидела перед телевизором за любимым сериалом.
Нет, меня не отпустило. Наоборот, наш секс в одежде лишь все ухудшил.
Отчаявшись вникнуть в происходящее на экране, я снова заглядываю в телефон и перечитываю злосчастные строчки. Самой смешно: с каких пор я стала такой вдумчивой и нерешительной? Нужно либо ответить, либо поместить сообщение в архив и больше о нем не вспоминать.
Посидев так пару минут, я выбираю второе. Если я что-то и осознала за время, которое мы не виделись, так это то, что отчасти в своем провале виновата я сама: брала на себя слишком много инициативы и форсировала события, тогда как Камиль просто не сопротивлялся. Я сделала его очередным рекламным проектом, который нужно завершить с блеском и в кратчайшие сроки. Вложила в него все свои усилия.
Больше я не хочу допускать такой ошибки. Хочет поговорить – пусть напишет или позвонит еще раз. В конце концов, не переломится. А если нет, то я буду знать, что оно ему не особенно и нужно. Больно, зато честно. Как-то так.
Убедив себя в пользе плавания по течению, я смотрю в потолок, пропитываясь фантомным ощущением одиночества. До этого дня я им не страдала. Довез, блин, до дома. Вся жизнь снова перевернулась с ног на голову.
Спасает звук входящего сообщения. Сердце, встрепенувшись, екает: «неужели он?» Но прочитать послание не удается, потому что следом раздается звонок. И нет, это не Камиль, а Ильдар.