Дилан
Шрифт:
– Это не то, что я имел в виду, и…
– Ты сказал «положительные стороны», потому заткнись, и дослушай, – продолжил Дилан. – Я могу сказать ей, что она лучшая домохозяйка, и что в доме нужно убираться ежечасно, чтобы…
Он рухнул на пол. Хан был огромным мужчиной, и сильнее него, просто потому, что был лидером их группы. Но Дилан был зол, и это, как он считал, могло бы стать его преимуществом над братом. Но как только противник ударил его по губам, Дилан осознал, как ошибался. Хан просто был сильнее. И ни один из приёмов, которым научила его Кэйтинн, не смогли бы сыграть ему на пользу.
Парой секунд позже, Хан произнёс:
–
Дилан подумал о том, чтобы перевернуться и скинуть своего брата, но его последующие слова заставили мужчину изменить своё решение.
– Любое твоё движение мне на руку. Я схвачу гранату и засуну её так глубоко в твою задницу, что ты больше никогда и не подумаешь о том, чтобы произнести всё то дерьмо ещё раз.
И Дилан поверил ему.
– Я не отпущу тебя, пока ты не подумаешь о положительных сторонах.
Но он и не просил Хана отпускать его. Лёжа на полу, Дилан чувствовал обе руки брата на своих плечах, в то время как колено лидера упиралось в его позвоночник. Мужчина знал, Хан и не двинется, если он не сделает так, как тот хочет.
– Она выглядит так, словно сможет перенести спаривание.
Голова Дилана с силой ударилась о пол.
– Я не могу думать о чём-то, пока ты вколачиваешь моё тело в грёбанный пол. Что бы тебе пришло в голову, если бы вместо неё здесь лежала Моника, чёрт возьми? Я видел, как она истекала кровью и почти умерла. Помоги мне, Бога ради.
Хан отпустил его. Но Дилан так и остался лежать, разве что перевернулся на спину и уставился в потолок. Он не позволял своим глазам закрыться, потому что каждый раз, стоит ему сделать это, перед его глазами вставала картина, как его пара сидела на пороге с пистолетом в руке… а потом она лежит на операционном столе, где Уокер скальпелем режет её тело.
– У неё больше пяти пулевых ранений, что мы обработали. Как минимум по одному в ноге и спине. На ней так много шрамов, и я только могу представить, что все они от ножа. Некоторые из них всё ещё розовые, – Дилан посмотрел на брата. – Я в ужасе от мысли, что кто-то явится сюда, по душу моей пары, и я не смогу защитить её. Что мне делать?
Хан перевёл взгляд на девушку, а потом обратно на Дилана.
– Я не знаю, но скажу тебе вот что: она сильнее, чем выглядит, иначе, никогда бы не добралась сюда живой. И хоть сейчас её разум повреждён, девушка знала достаточно, чтобы попросить тебя не звонить в полицию. Из всего этого следует только одно: я был прав. Она просто оказалась не в том месте и не в то время.
Дилан кивнул и поднялся на ноги. Когда дверь в комнату открылась, он почувствовал, как пантера внутри него обнажила свои клыки, чтобы помочь ему в случае чего. Его отец, казалось бы, понял это, потому отступил назад.
– Включите телевизор. Вам нужно это увидеть, – мужчина потянулся к пульту, и спустя пару секунд нажатия по кнопкам, не получив какого-либо результата, он передал вещицу Хану. – Чёрт возьми, почему не существует кнопки «включить», вместо девятисот других, которые открывают такое глупые вещи как «список» и «cbl». Что это вообще значит?
– «Кабельное», пап, – ответил Хан со смехом.
А после на несколько минут в комнате повисло молчание. На каждом канале повторяли только одно и то же новостное сообщение:
«…на сегодняшний день, всё что у нас есть – самого успешного адвоката десятилетия, Верна Клементса, его жену Синди и пятилетнюю дочь Руби, нашли убитыми в их доме в ночь на воскресенье. Полиция просит предоставить любую известную вам
– Выключите! – Дилан взял из рук Хана пульт, самостоятельно отключая телевизор. – Мне нужно чтобы вы все сейчас ушли. Теперь всем, кроме меня, слишком опасно оставаться здесь.
– Я твой отец, и не уйду пока…
– Папа, ты не понял? Она – убийца. На её руках кровь маленькой девочки, и теперь её разыскивает полиция. Когда они найдут её здесь, то арестуют и меня. – Мужчина перевёл взгляд на свою прекрасную пару. – Я не могу допустить, чтобы это затронуло и тебя. Ни одного из вас.
Спустя пару минут Дилан остался в одиночестве. Только Коррин, что готовила для них на кухне обед, осталась в доме, чтобы убедиться, что её сын знает, что делает.
Посмотрев на него, прежде чем тоже уйти, женщина обняла Дилана.
– Может, за этим кроется что-то большее, чем нам известно. Даже большее, чем говорит полиция. Она может быть просто жертвой чьей-то мести. – Дилан кивнул. – Ты собираешься позвонить в полицию?
– Нет. Я расстроен, а не глуп. Если они найдут её здесь, прежде чем она проснётся, я не позволю забрать её. Если девушка проснётся и вспомнит что-то… ну, думаю, посмотрим по обстоятельствам. – Дилан посмотрел на маму. – Она моя пара, мне невыносима мысль, что её ранят ещё больше. Мне нужно защитить её, и если это значит прятать её здесь, пока мы не получим ответы, тогда я так и сделаю.
После того, как женщина ушла, Дилан вернулся в спальню, сев обратно на своё место рядом с кроватью. Он не был уверен, что, чёрт возьми, ему теперь делать, но оборотень не мог просто сидеть, сложа руки. Взглянув на часы, он увидел, что время близится к часу, потому, встав и подойдя к столу, Дилан написал записку.
А после, забравшись в грузовик, он поехал в школу, где работал, чтобы заняться своими делами, пока не стало слишком поздно.
Его телефон несколько раз звонил, но он не обратил на него никакого внимания. Дилану не хотелось говорить с кем-то, особенно с Кэйтлинн. Разумеется, она была в курсе того, что девушка… Джек, оборотень предположил, что может теперь её так называть, была в его доме, и Линн, скорее всего, хотела потребовать, чтобы Боуэн впустил её. Но проблема в том, что мужчина и не собирался делать это, и не хотел даже спорить на этот счёт со своей невесткой.
Четыре часа спустя, он вновь сел в свой автомобиль. На подъездной дорожке не было патрульных автомобилей, и никто его не арестовал, пока Дилан подходил к своему дому. Хлам из кабинета может подождать до завтра или даже позже. Ему нужно проверить свою пару.
Джек не нашли, и она всё так же оставалась неподвижной. Боуэн присел рядом с её кроватью, взяв свою пару за руку. Она была холодной. Желая согреть девичью ладонь, мужчина спрятал её в своих руках, чуть потерев её.
– Не знаю, что мне с тобой делать… Ты ворвалась в мою жизнь, истекая кровью на моём крыльце, говоря, что ничего не помнишь. А теперь я узнал, что ты убила ребёнка. И супружескую пару… Я хотел было сказать, что могу смириться с этим, но правда в том, что мне ненавистна мысль, что ты убила… Ребёнка.