Шрифт:
Глава 1
Саша распечатала новую колоду, все так же улыбаясь игрокам. Эта легкая вежливая улыбка — пожалуй, была самым трудным в ее работе. Особенно когда смена шла так плохо, как сегодня. Разумеется, игроки были в восторге, им «перло» со страшной силой, стопки фишек только росли. Саша прикинула, сколько осталось до конца смены, по ее ощущению не больше часа-двух. Часов в залах казино, по традиции, не было, ничто
На всякий случай Саша незаметно разулась под столом. Сломать игру ей не удавалось всю ночь, а просить сменить ее было уже поздно. Она ловила на себе взгляд пит-босса и изо всех сил держала лицо. Отчитываться ей придется потом, но что называется, не везет, так не везет. Саша ловко тасовала колоду, руки у нее были как у иллюзиониста, она быстро выучилась всяким эффектным трюкам. «Солнышко» тоже должно было помочь переменить исход ночи, и карты с тихим шорохом легли в круг на сукне. Завсегдатаи начали посмеиваться, им приметы были известны не хуже, чем ей самой.
— Ставки, господа, — сказала она, раздавая карты. Игроки, разгоряченные удачной ночью, когда карты сами шли в руки, растеряли всякую осторожность. Еще бы — такой шанс расквитаться с казино.
— Сплит.
Руки сами собой раздавали карты, игроки удваивали ставки, Саша сдавала еще. Нервы у всех были напряжены, она это видела. Пожилая дама дышала часто-часто, шея у нее краснела все сильнее. Похоже, шарашит давление. Мужчина справа от нее обильно потел и постоянно тер пальцами пару фишек, видимо, ритуал на удачу. Один из постоянных посетителей сидел спокойно, даже слишком, как будто перед игрой закинулся транками.
Саша ощущала, что устала. К концу смены у нее начала болеть спина, от шума и сигаретного дыма — голова. На сцене надрывалась Наташа Королева, в тысячный раз про желтые тюльпаны.
Открыли карты, и Саша внутренне выдохнула с облегчением.
Ей удалось сломать игру. Бог знает почему, но все эти дурацкие приметы и суеверия сработали. У нее собралось 21 очко, а за столом у гемблеров ничего. Инспектор дал ей знак, что ее смена окончена, она поблагодарила всех за игру и показала руки, как игрокам, так и камерам, что она чиста. Торопливо обулась под столом и вышла из зала, где, наконец-то, стало потише.
До служебного помещения оставалась пара десятков шагов, но даже их Саша преодолела, держа спину прямо, словно шла по подиуму, и лишь скрывшись за заветной дверью, смогла выдохнуть, теперь уже буквально выпрыгнув из туфель.
Время от времени она задавалась вопросом, что в ее работе труднее: бесстрастно слушать, как орут в лицо, что она мразь криворукая, потому что не может нормальные карты сдать, или двенадцать часов кряду проводить на каблуках? И не могла определиться, что отравляет ей жизнь больше.
— Отпахала, Шурочка? —
На его лысой голове уже не было парика, но лицо еще покрывал мейк драг-дивы.
Служебное помещение было условно общим для всех сотрудников — и для артистов, и для крупье, но из него вели двери в отдельные раздевалки со шкафчиками и туалетами.
И как бы Саше ни хотелось поскорее переодеться и ехать домой, она рухнула в кресло и вытянула ноющие ноги, наблюдая, как Фифи снимает мейк и превращается в Валеру.
— Смена, что называется — как пидор сглазил, — сказала она, массируя ноющие виски. — Я все перепробовала, и только последний круг пошел нормально. Мне кажется, я со времен стажировки так плохо не сдавала. Спорю, Кощей мне это еще припомнит, когда будет премии рассчитывать.
— Фифи, королевна моя, а кто же проводит Наташеньку со сцены? — к ним подошел Илья, менеджер зала. Он боготворил Валеру, даром, что тот был редким кадром для драг-дивы — стопроцентным натуралом, к тому же женатым. К тому же его жена тоже работала в казино время от времени, только с бурлеск-номерами.
— Наташенька должна была убраться со сцены еще сорок минут назад, но ее третье выступление на бис уже не оплачивается мне никакими сверхурочными. Сама уйдет, я уверена, ей плевать, — Валера, все еще пребывая в образе, капризно взмахнул рукой с длинными накладными ногтями, прогоняя Илью как назойливую муху.
— Кто вообще, блин, решил позвать Королеву? — спросила Саша, зевая и радуясь, что, по крайней мере, ей не надо тратить кучу времени на смывание макияжа.
— Она сама решилась и позвалась, — закатила глаза Фифи.
Сашу всегда безумно забавляла эта особенность — до тех пор, пока на Валере оставался хоть грамм косметики, делавшей его Фифи, это была манерная дива, но стоило признакам мейка покинуть его тело и лицо, и можно было лицезреть вполне себе брутального мужика, который не прочь дернуть пивка вечером.
— Они с Серегой приезжали поиграть, слово за слово, и вот… желтые тюльпа-а-аны… тьфу ты, все, теперь не отвяжется, — дернула плечом Фифи.
Только теперь Саша поняла, что зрение ее не обмануло и качок с белокурыми кудрями, весь вечер просидевший за одним из рулеточных столов, действительно был Сергеем Глушко.
— А сам Тарзан чего не вышел? — усмехнувшись, спросила она и все же пошла переодеваться, но дверь оставила приоткрытой. Во-первых, чтобы продолжить разговор, а, во-вторых, что там Валера не видел.
— Да кто ж его знает, надо было у него спросить, — ответила Фифи, отклеивая ресницы и поглядывая в зеркало, как переодевается Саша. — А ты видела их слитое хоум-видео? Я теперь на Наташу спокойно смотреть не могу, начинаю ржать как припадочная, как вспомню. Ты бы знала, чего мне стоило сегодня держать лицо.