Чтение онлайн

Вскоре начала мучить жажда, потом захотелось есть. Где же Куприян, почему его до сих пор нет?

И вдруг мозг Тимофея пронзила паническая мысль; что делать, если ему не поверят? Раньше он думал об этом как-то отстраненно, словно не о себе самом, однако нервное напряжение, вызванное долгим ожиданием, начало душить, заставляя предполагать самое дурное. Здесь никто не станет устраивать суд и слушать его оправдания. Просто всадят пулю между глаз и похоронят во дворе заброшенного дома на окраине.

Бежать? Справиться с вооруженными стражами

он сумеет — в монастыре еще не такому учили, но что потом? Побегом он как бы признает свою вину, и останется только превратиться в изгоя, собрать шайку разбойников и вместе с Сарватом выйти на большую дорогу грабить купеческие караваны… Но ведь он ни в чем не виноват, чист перед Богом и своими братьями по оружию! Господи, за что Куприян обрек его на муку неизвестности? Разве мог Тимофей предполагать такое, когда обещал умирающему гонцу добраться до Царьграда и передать заветный клинок. Ожидание давно превратилось в жестокую, нечеловечески изощренную пытку неизвестностью, выматывающую душу и лишающую разума…

На лестнице послышались тяжелые шаги. Стражи Головина схватили свои пистолеты, насторожились, а казак невольно похолодел: сейчас решится его судьба.

Поднявшийся в комнату Куприян выглядел усталым и озабоченным. Первым делом он дал знак стражам опустить оружие, и у Тимофея немного отлегло от сердца. Потом размотал свой пояс, расстегнул спрятанный под ним клинок и рукоятью вперед протянул молодому казаку. Тот понял, что его по-прежнему считают одним из братьев.

— Покараульте во дворе, — велел стражам Куприян, и те спустились вниз.

Дождавшись, пока стихнут их шаги, Куприян отдал Тимофею его знак тайного братства и развязал принесенный с собой узелок. В нем оказались лепешки, большой кусок мяса и несколько персиков.

— Небось, голодный, — усмехнулся старый казак. — Ешь! Важные вести ты доставил, очень важные, надо бы тебе за это чарку добрую налить, да не время.

Второй раз приглашать Тимофея не пришлось: он жадно впился зубами в мясо и заработал челюстями, стараясь поскорее насытиться, чтобы восстановить силы, потерянные за время томительного ожидания.

— Пока останешься в караван-сарае. — Куприян устроился напротив и взял себе румяный персик. — Надо узнать, кто из твоих приятелей подавал знаки туркам, а через это выяснится многое другое… Ты Джафара хорошо запомнил?

— Еще бы! — с набитым ртом промычал Тимофей.

— Ага, тогда ладно. Значит, если встретишь, узнаешь? Хорошо. Тут, брат, дела разные крутятся, только поспевай отбиваться. Да, ты говорил, что видел на корабле девушку. Ее тоже сможешь узнать?

— Она была во дворце Алтын-карги, когда мы украли его сына, — пояснил Тимофей. — Я ее на всю жизнь запомнил.

— Во как? — Куприян удивленно поднял лохматые брови. И было непонятно, чему он больше удивился: тому, что девушка жила у татарского мурзы, или тому, что Тимофей ее запомнил на всю жизнь. — Доедай и пошли, покажу тебе эту красавицу.

— Как это?

— Очень просто.

Поглядишь и скажешь, она это или нет. Молодой человек торопливо запихал в рот оставшиеся куски и поднялся:

— Я готов.

Куприян вывел Тимофея на улицу и, легко ориентируясь среди проулков, потащил за собой в глубь квартала, тесно застроенного домишками. Несколько раз пришлось перелезть через заборы, потом пересекли пустырь и увидели высокую каменную ограду, за которой шумели стройные чинары.

— Сюда. — Куприян свернул к густо разросшимся кустам. Пробравшись через заросли, они очутились около высокого дерева. Тимофей скинул сапоги и полез на него. Как белка, карабкался он по толстому стволу, перебирался с ветки на ветку, потом спрятался среди листвы и поглядел за ограду. Посреди сада стоял красивый дом с большими террасами. Около крыльца оживленно болтали о чем-то два турка, судя по всему — слуги. Благоухали цветущие розы, белели среди кустов скамьи, а на одной из них… Сердце Тимофея замерло: неужели она? На таком расстоянии недолго и ошибиться, особенно когда солнце почти село, и в саду стало сумрачно.

Неожиданно из дома вышел красивый мужчина в европейской одежде, с длинной шпагой на боку. Он прикрикнул на слуг, и те шустро юркнули за угол. Мужчина немного постоял, потом медленно пошел по дорожке туда, где на скамье сидела девушка. Приблизившись к ней, он сдержанно поклонился и хотел сесть рядом, но девушка тут же вскочила и быстро направилась по дорожке к дому. Мужчина бросился следом, а за ним побежали две старухи в черном, которых раньше

Головин не заметил: наверно, притаились в кустах. Вдруг девушка резко обернулась, и Тимофей чуть не вскрикнул: она! Только одета по-другому, еще более богато. Но что же там происходит и кто этот мужчина в немецком платье?

Тем временем девушка скрылась в доме, за ней ушли старухи, а мужчина начал прохаживаться по дорожкам, задумчиво опустив голову. Решив, что больше ничего интересного увидеть не удастся, казак спустился с дерева.

— Видал? — встретил его вопросом Куприян.

— Да, — кивнул молодой человек, натягивая сапоги. — Она! Похоже, я видел и хозяина. Кто он?

— Итальянец, родом из Венеции. Есть там такой город. Джакомо дель Белометти, по-нашему Яшка, — хитро усмехнулся Куприян. — Дружит тут с одним важным турком. Думаю, тот ему точно скажет, что решил султан насчет войны. Хорошо бы и нам это узнать, но латинянин не откроется.

— Это почему? — хмуро поглядел на него Тимофей. — Как только он столкуется с турком, надо его брать прямо в доме. И все откроет, куда денется.

— Этот дом с пушками надо воевать, — вздохнул Куприян. — Вот ежели хитростью пролезть! Тут старые подземные ходы есть, почитай под всем берегом, но как найти тот, который ведет именно в этот дом? Пробовали с девушкой договориться, да куда там: никого до себя не допускает, а латинянина грозилась зарезать. Мы к ней старуху подсылали, которая ее в хаман водит.