Чтение онлайн

Принц Нородом Сианук: «Ваша социалистическая нация и ее горячо любимый вождь, который символизирует в международном масштабе твердую приверженность идеям справедливости, свободы, мира и прогресса, всегда стояли на стороне угнетенных народов, жертв агрессии, борющихся за свою независимость».

Ху Яобан, Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Китая: «Вы твердо стоите на страже государственного суверенитета и национального достоинства. В своей международной деятельности Вы всегда отвергаете право силы, защищаете дело мира во всем мире и прогресс человечества».

Канаа Банана, Президент Зимбабве: «Вы хорошо понимаете, что наша независимость не может быть полной, пока все человечество не сбросит с себя цепи империализма и колониализма.

Именно поэтому Ваша страна всегда находилась в первых рядах тех, кто помогал нам в нашей справедливой борьбе за национальную независимость. В тяжелейших испытаниях мы всегда ощущали Вашу моральную и материальную поддержку».

Мухаммед Усни Мубарак, Президент Арабской Республики Египет: «Со своей стороны, и я испытываю точно такую же удовлетворенность существующими между нами отношениями, удовлетворенность, проистекающую из моей высокой оценки Вашей мудрой позиции, Вашей прозорливости, смелости, широкого, всеобъемлющего взгляда на историю, Вашей исключительной способности брать на себя ответственность, Вашего умения преодолевать трудности и Вашего дальновидного подхода к реалиям эпохи».

( – Он их всех перетрахал, всех. Он точно их всех перетрахал.

– Так ведь они не против были.)

– Я привел здесь не свои свидетельства, – продолжал Петканов. – Это говорят другие, те, кто вправе судить беспристрастно.

Когда много лет назад я уже был перед судом, буржуазно-фашистским судом в Вельпене, меня, как и сейчас, обвинили в вымышленных преступлениях. Вы, господин профессор и прокурор, в начале этого… шоу напомнили, что преступление, в котором меня, шестнадцатилетнего члена Союза коммунистической молодежи, в те времена обвиняли, состояло в порче чужого имущества и тому подобном. Но ведь все знали, что главное преступление, которое я совершил, заключалось в том, что я был социалистом и коммунистом, заключалось в моем стремлении облегчить участь рабочих и крестьян моей страны, сделать так, чтобы их доля оказалась счастливой. Все знали это: буржуазно-помещичья полиция, прокурор, судьи, я сам и мои товарищи. И все знали, что за это я и был приговорен.

То же самое повторяется и сейчас. Каждый присутствующий на этом суде и каждый, наблюдающий это шоу по телевидению, отлично знает, что обвинения против меня – просто ловкая фальсификация. Я стоял у штурвала этой страны тридцать три года, я был коммунистом, я посвятил всю жизнь народу, и потому я преступник в представлении людей, которые совсем недавно давали те обещания и присягали тем идеалам, которым они сейчас изменили. Но на самом деле, и это знают все, меня обвиняют в том, что я остался социалистом и коммунистом, что я горжусь тем, что я социалист и коммунист. Так давайте не будем ходить вокруг да около, бывшие мои товарищи. Я признаю себя виновным в том, за что меня действительно судят. А теперь выносите свой приговор, он у вас давно готов.

Яростно сверкнув глазами на своих обвинителей, Стойо Петканов решительно опустился на место. Председатель взглянул на часы. Один час и семь минут.

Судебное следствие кончилось к концу февраля. Солнечные лучи все чаще прорывались сквозь смог. Бабка-веснянка вот-вот пожалует. Всем известно, как капризна эта старушка, но когда она улыбнется, жди хорошей погоды.

Петр Солинский купил две мартеницы: кисточки шерсти наполовину красные, наполовину белые; красный и белый – лучшее средство против сглаза, красный и белый цвета приносят удачу и здоровье. Но Мария в этом году не захотела, как обычно, приколоть их.

– Мы же в прошлом году прикалывали. Мы их каждый год прикалывали.

– В прошлом году я любила тебя. И уважала.

Петр позвонил, вызвал такси. Ну что ж, пусть будет так.

В конце концов среди новых свобод и у него теперь есть свобода не выражать фальшивую признательность за то, что дочь выдающегося антифашиста соблаговолила стать его женой. Это она должна быть ему благодарной, а не фыркать с презрением: «Телевизионный

юрист». Даже если суд не сочтет нужным добавить к обвинительному акту убийство, он отлично поработал, очень хорошо. Это каждый скажет. Его coup de th'e^atre [4] решительно изменил настроение общества. Карикатуристы изображали его в виде святого Георгия, поражающего дракона. Юридический факультет дал обед в его честь. Ему улыбались теперь женщины, даже незнакомые. И единственными его критиками оставались жена Мария, издатели «Правды» да еще анонимный автор открытки, доставленной ему позавчера. На открытке было изображено здание бывшего комитета компартии в Сливене, короткий текст: ДАЕШЬ РАСПРАВУ ВМЕСТО ПРАВОСУДИЯ.

Он попросил таксиста отвезти его к Северным холмам.

– Ну что, прощаемся, начальник?

– Прощаемся. – Неужели по его лицу видно, что он снова только что ссорился с Марией?

– С Алешей. Говорят, его собираются убирать. Как вы думаете, это правильно?

– Товарищ начальник. – Таксист и не думал скрывать иронию, он лишь слегка повернулся к пассажиру, и Солинский увидел его жилистую шею, засаленную кепчонку да прилипший к губам окурок. – Товарищ начальник, раз теперь у нас свобода и можно говорить все, что думаешь, позвольте мне сообщить вам, что мне начхать и на тех, и на этих.

Машина остановилась. Таксист подождет его. Он прошел через городской сквер и стал подниматься по гранитным ступеням. Недолго уже осталось Алеше призывать своим сверкающим штыком светлое будущее; и бравым пулеметчикам вокруг пьедестала тоже уже недолго держать оборону и готовиться к атаке с любой стороны. А потом? Поставят что-нибудь другое на место Алеши, или эпоха монументов миновала?

Солинский глянул вниз на обнаженные ветви лип и каштанов, тополей и орешника. К западу высилась вершина Рыкоши, там была исполнена когда-то патетическая рапсодия юного Петканова (если он просто не придумал все это). К югу лежал город, покрытый смогом, охраняемый жилыми бастионами. «Дружба-1», «Дружба-2», «Дружба-3», «Дружба-4»… Пожалуй, в самом деле надо бы подыскать новое жилье, как предлагает Мария. Можно поговорить об этом с заместителем министра жилищного строительства, они оба старые члены Партии зеленых. Из того, что ему придется жить одному, вовсе не следует, что он переберется в какую-то дыру. Комнат шесть, может быть? Генеральный прокурор должен время от времени принимать высокопоставленных зарубежных гостей. И потом, не вечно же он будет разведенным холостяком…

Он вспомнил, как, вытянувшись по струнке, стоял здесь рядом с отцом; слушал, как играет оркестр; смотрел, как советский посол укладывает венок и кланяется. Вспомнил Стойо Петканова в сиянии его могущества. И Анну Петканову вспомнил: плоское лицо и волосы, перехваченные лентой. Лет десять, если не больше, он был издали влюблен в Путеводную Звезду Молодого Поколения. На журнальных фотографиях она выглядела стильно, все знали, что она интересуется джазом… Неужели ее и вправду убили? Неужели мы докатились до такого? Неужели это можно было сделать? Кто ответит. Сталин убил Кирова: добро пожаловать в новый, современный мир!

Спустившись по гранитным ступеням, Петр Солинский вытащил из кармана плаща две мартеницы. Среди пожухлой травы он нашел большой камень на тропке, и под одобрительными взглядами трех пожилых муниципальных садовников подсунул под него красно-белые шерстяные кисточки. Так всегда поступают в деревне в это время года. А через несколько дней вернетесь туда, где оставили свои мартеницы. Если под камнем будут сновать муравьи – ждите хорошего приплода ягнят в хозяйстве. Дождевые черви и жуки предвещают лошадей и коров, пауки обернутся ослами. Всякая копошащаяся живность сулит вам, что все в вашем хозяйстве будет плодиться и размножаться, сулит вам новую жизнь.