Дикий парень
Шрифт:
Открыв дверь, Ван Чил оторопел. На оттоманке грациозно возлежал парень из леса.
— Как ты смел проникнуть сюда? — спросил Ван Чил, задохнувшись от злости.
— Вы мне сами сказали, что я не могу оставаться в лесу, — спокойно ответил все так же совершенно голый юнец.
— Да, но никто не звал тебя сюда. Представь, что будет, если тебя увидит моя тетушка?
Предвидя эту катастрофу, Ван Чил постарался прикрыть незванного гостя развернутым номером «Морнинг пост». И вовремя, потому
— Это бедный мальчуган, который потерялся и… это, потерял память. Он не знает ни кто он, ни откуда, — поспешно начал объяснять Ван Чил, поглядывая с беспокойством на беспризорника, не ляпнет ли тот чего-нибудь некстати.
Мисс Ван Чил была заинтригована.
— Быть может, у него на нижнем белье есть метка? — предположила она.
— Кажется, белье он тоже потерял, — сказал Ван Чил, придерживая газету, чтобы она не съехала на пол.
Голый, бездомный мальчишка вызвал в мисс Ван Чил примерно те же чувства, какие мог вызвать больной щенок или бродячий котенок.
— Мы должны сделать для него все, что в наших силах, — решительно сказала она. Тут же в ближайший магазин была отправлена записка, откуда с посыльным вскоре была доставлена одежда. Одетый, умытый и причесанный, парень все равно казался Ван Чилу зловещим, но тетушка нашла его «миленьким».
— Надо дать ему какое-нибудь имя, пока мы не узнаем настоящее, — сказала она. — Давай назовем его Габриэль Эрнест. По-моему, очень подходяще.
Ван Чил безропотно согласился, хотя не был уверен, что это замечательное имя подходит парню. Его настроение нимало не улучшилось, когда он заметил, что с появлением мальчишки их старый верный спаниель немедленно убежал из дома и теперь прятался где-то на задворках сада, подвывая и поскуливая. Канарейка, звонкая певунья, веселая, как некогда сам Ван Чил, только испуганно попискивала. После этого его желание как можно скорее увидеться с Каннингэмом только окрепло.
Каннингэм разговорился не сразу.
— Моя матушка умерла от болезни мозга, — объяснил он, — и вы должны понять, почему я не хочу обсуждать совершенно невероятное, что, как мне показалось, я видел.
— Но что же вы видели? — настаивал Ван Чил…
— Мне показалось, что я видел нечто столь невообразимое, что ни один человек, находящийся в здравом уме, не мог бы на секунду поверить, что это действительно произошло.
Видите ли, позавчера я стоял у калитки вашего сада, за живой изгородью, и наблюдал, как заходит солнце и сгущаются сумерки. Вдруг я увидел совершенно голого подростка. Я тогда подумал, что это, наверное, купальщик с соседнего пруда. Он тоже стоял и пристально смотрел на закат солнца. На склоне холма он был мне виден очень отчетливо. Его поза была выразительна, как у фавна
— Что?! Он растворился в воздухе? — взволнованно спросил Ван Чил.
— Нет, и это самое ужасное, — сказал художник. — На склоне, где только что стоял этот парень, я увидел большого волка с ощеренной пастью и злобно горящими глазами. Вы можете подумать, что я…
Но Ван Чил уже думал только об одном. Он во весь дух помчался на вокзал. Мысль послать телеграмму: «Габриэль Эрнест — оборотень» он отбросил. Тетушка подумает, что он прислал ей нелепую шифровку, забыв дать к ней код. Оставалась единственная надежда — добраться до дома до захода солнца. Такси, которое он нанял уже на своей станции, еле тащилось по узкой сельской дороге. Когда Ван Чил наконец ворвался в дом, тетушка убирала со стола остатки джемов и пирожных.
— Где Габриэль Эрнест? — заорал он с порога.
— Пошел провожать младшенького сына Тупов, — сказала тетя. — Уже поздно, и я решила, что небезопасно отправлять его домой одного. Красивый закат, правда?
Все внимание Ван Чила тоже было приковано к пламенеющей западной стороне неба, но он ни на секунду не задержался в доме. Со скоростью, на которую он едва ли был способен когда-либо в жизни, Ван Чил бросился бежать по узкой тропке в сторону дома Тупов. С одной стороны тропинка проходила вдоль бурного потока мельничного водосброса, с другой возвышался крутой склон холма. Узкий краешек ослепительного красного солнца все еще виднелся над линией горизонта, и уже за следующим поворотом Ван Чил надеялся увидеть тех, кого преследовал. Но тут в одночасье краски заката полностью померкли и воцарилась сумеречная серость. Услышав полный смертельного страха крик, Ван Чил остановился…
Никто больше не видел ни ребенка, ни Габриэля Эрнеста. Его наспех сброшенную одежду нашли на тропинке, и было решено, что когда ребенок свалился в воду, парень разделся и бросился за ним в тщетной попытке спасти его. Сам Ван Чил и несколько рабочих, оказавшихся поблизости, сообщили полиции, что слышали громкий детский крик, донесшийся примерно из того места, где потом нашли одежду… Миссис Туп, у которой было еще одиннадцать детей, оправилась от горя скоро, а вот мисс Ван Чил искренне оплакивала своего приемыша. По ее инициативе на стене местной церкви была укреплена медная доска с надписью: «Габриэлю Эрнесту, неизвестному юноше, отдавшему жизнь во имя спасения ближнего».