Чтение онлайн

Тропа вела в дикие джунгли, в которых, казалось, сравнительно легко пробираться. Низко пригнувшись, она начала осторожно продвигаться по узкой дорожке. Дрожа, она нащупывала путь через траву, сломанные ветки и кусочки древесной коры в зеленовато-черную тень. Она вдыхала жаркий, влажный воздух по мере продвижения в зеленоватый сумрак, изредка пронизываемый тонкими солнечными лучами. Белые мотыльки и бабочки-павлинеглазки и кружились и порхали перед ней; она слышала непрекращающееся назойливое жужжание насекомых. Над ней желтоперые попугаи мелькали между деревьями, переплетавшимися где-то

в 60 футах над головой, и зелеными лианами с оранжевыми и ярко-красными побегами. Ей показалось, что она находится на картинах Дуанье Руссо — в прекрасном, но опасном кошмаре.

В сумраке позади нее высокий писк неожиданно сменился резким криком. Женщина резко обернулась, но ничего не заметила. Сердце колотилось в ее груди, скрытой промокшей рубашкой цвета хаки. Она пригнулась в траве. Ей казалось, что за ней следят, но она никого не видела. Она чувствовала себя окруженной, загнанной в ловушку. Ее дыхание стало прерывистым, она слышала, как ее ноздри вдыхают воздух, и биение собственного сердца.

И снова она услышала нечеловеческий крик позади себя. Он, казалось, звучал ближе. Она решила, что нужно бежать от этого крика.

Еще один дикий, пронзительный вопль огласил лес.

Дрожа и тяжело дыша, женщина стала продвигаться вперед. Позади хрустнула ветка, словно кто-то продирался сквозь кустарник, и женщина замерла.

Она рискнула обернуться, но опять ничего не увидела. Теперь она побежала. Она в ужасе мчалась вперед, а фотоаппарат колотился о ее грудь.

Когда она продиралась сквозь кустарник, больше не пытаясь таиться, вновь раздавшийся вопль прозвучал много ближе. Дрожа и задыхаясь, она заставляла себя идти вперед, стараясь руками защитить лицо от веток.

Ее руки были теперь исцарапаны до крови. Где-то в мозгу билась мысль, что она не должна терять контроль над собой после всего того, что она пережила.

От очередного крика у нее перехватило дыхание. Он раздался прямо у нее за спиной. Она метнулась в сторону, в густой кустарник. Она издала удивленный крик, почувствовав, как земля под ней подалась и поглотила ее…

Через несколько мгновений огромный дикий кабан догнал самку и она сдалась, прекратив свои брачные призывные крики.

Лежа на глубине шестидесяти футов на дне известняковой шахты, спрятанной в джунглях, раненая женщина звала на помощь до тех пор, пока силы не покинули ее.

Закон мести — основной закон Юго-Восточной Азии — требовал: око за око, зуб за зуб и жизнь белого человека — любого белого — за жизнь каждого из племени, убитого белыми.

К несчастью для молодого человека и его спутницы, они высадились на острове Пауи, рядом с поселением племени, у которого были свои счеты с белыми. Пауи относился к контролируемому району. Двумя месяцами раньше белый миссионер в сопровождении полицейского эскорта посетил деревню Катанга, чтобы расследовать рапорты о ритуальных убийствах, жертвоприношениях и каннибализме. Один из полицейских испугался резкого движения воина. Он незамедлительно открыл огонь из автомата, убив троих детей и вождя деревни.

Власти вскоре выплатили племени денежную компенсацию за убитых, но когда рыбак из деревни заметил обессилевшего

и беззащитного молодого человека в Водопадовой бухте, он посчитал ситуацию исключительно подходящей для мести.

В тот вечер в рыбацкой деревне Катанга царил дух приятного ожидания. При свете костра юные девушки, сидевшие по одну сторону центральной площадки и намазывающие маслом свои волосы, притворялись, что не замечают юношей, сидящих напротив, которые аккуратно разукрашивали свои лица полосками желтой и белой глины.

За восемь часов до этого небольшая группа женщин выкопала неглубокую канаву в шесть футов длиной, которую они заполнили сухими дровами. В этой канаве они разожгли огонь, на который были брошены камни размером с кулак.

Вторая группа деревенских женщин раздела труп белого и связала ему руки и ноги. Осторожно они завернули тело в банановые листья.

Когда от костра остались красные угли, одна из женщин распорола тело от груди до низа живота. Другая с помощью деревянных щипцов набила тело горячими камнями из костра. Пламя почти угасло, на костер сверху положили большие камни и крупные банановые листья; поверх всего положили тело. Оно было окружено и обложено горячими камнями, и затем труп забросали землей. Женщины превратили все кострище в аккуратный холмик.

На краю деревенской площади лежал на боку ржавый холодильник фирмы «Вестингхауз»; на нем стояло старенькое радио «Этвотер-Кент», работающее на батарейках. Юноши из деревни — теперь их головы украшали красные перья — покрыли потрескавшийся корпус холодильника банановыми листьями, а радио утопало в желтых орхидеях. Боги разговаривали с ними через эту волшебную коробочку, если жители деревни правильно произносили свои молитвы и совершали соответствующие жертвоприношения. До сих пор им это почти не удавалось.

Местный жрец, в выделяющемся высоком головном уборе из белых перьев райских птиц, приблизился к алтарю-холодильнику. Из проржавевшего черного жестяного корпуса он достал необходимые атрибуты и разложил их на поверхности холодильника. С началом его монотонного погребального песнопения вся деревня собралась вокруг алтаря в почтительном молчании. С благоговением они взирали на металлический будильник на батарейках, пару очков в алюминиевой оправе, с потрескавшимися линзами, вставную челюсть с розовыми резиновыми деснами, и старый настенный телефонный аппарат с сохранившимся куском слуховой трубки.

Жрец с большой осторожностью побрызгал водой из бутылки с надписью «Кока-кола» на свои религиозные сокровища, затем воздел обе руки и стал молиться. Юноши в красноперых головных уборах начали своеобразный танец, в то время как женщины вернулись к кострищу, земляной холм на котором набух и поднялся. На поверхности появились маленькие трещинки; дразнящие, наполняющие рот слюной запахи носились в воздухе.

Женщины присели вокруг земляной печки и запели веселые песни, одновременно осторожно вынимая тело. Оно не было обгоревшим или поджареным; карие глаза были тусклыми и широко раскрытыми; из-за того, что тело готовилось в собственном соку, внешне оно претерпело небольшие изменения в процессе приготовления, и мертвого человека родственники легко могли бы опознать.