Дикая степь
Шрифт:
Выбрав в куче моток посимпатичнее, я бросил его отмокать в бочку с водой, а сам сел у сарая, размотал ханское наследие по всей длине и принялся его изучать. Тут выяснилась одна деталь, на которую я при первом поверхностном осмотре внимания не обратил. Завещание было разделено на два фрагмента. Основной составлял что-то около трех с половиной метров в длину, а второй был вообще несерьезным: сантиметров шестьдесят, не более.
— Ну и к какому концу его приставлять? — пробурчал я, полагая, что вследствие ветхости бечевы произошел отрыв какой-то части послания.
При более подробном рассмотрении оказалось, что бечева, несмотря на древность,
— Шамана бы сюда, — мечтательно сказал я. — Хоть пару намеков — чего там такое…
Увы, данное пожелание было не намного реальнее, чем существование в природе обожаемого дамами сказочного героя — Многочлена (в народных кругах он имеет более, конкретное имя: Шестиглавый Семифуй). Бо сказал, что настоящие шаманы избегают людского общества и найти их чрезвычайно трудно. Поэтому мне оставалось ограничиться созерцанием.
Всматриваясь в лежавшие передо мной фрагменты бечевы, я пытался представить себе, как человек из легенды составлял ханское завещание. Мне очень хотелось уяснить для себя, какие движения делали его пальцы, ловко вязавшие узлы, каков в целом общий стиль такой вот вязки. Эти умозрительные упражнения были вовсе не лишними в свете того, чем я собирался заняться спустя полчаса.
В конечном итоге мое балованное воображение, вволю поплясав на потемневших от времени бечевках, выдало вполне целостный образ вязальщика завещания. Этакий мрачноватый мудрый старичок, сидящий в сгорбленной позе на какой-нибудь кошме, почтительно слушающий хана и неторопливо, машинально нанизывающий узлы. При этом, возможно, он даже не смотрел на свою работу, а. скорее всего прикрывал глаза и шевелил губами, проговаривая про себя важные и значительные слова ханского послания потомкам.
Только вот проговаривал ли он координаты — я так и не представил. Зато уяснил для себя природу короткого фрагмента. Скорее всего старичок связал основной фрагмент и что-то упустил. Что-то, по его мнению, особенно важное. И когда он это понял, то отрезал еще кусок бечевы и довязал последний фрагмент…
Поздравив себя с выдающимися аналитическими способностями, я решил, что достаточно вошел в образ и вполне готов к производству бракованной репродукции. Достав из бочки отмокшую бечеву, я растянул ее на траве рядом с подлинником и принялся вдумчиво вязать узлы. При этом я самую малость лукавил, слегка меняя расстояние между узлами и в произвольном порядке переставляя отчетливо выраженные тесные группы. Наловчившись на большом фрагменте, маленький отрезок я составил и вовсе уж стихийно.
— Пусть попотеют ваши шаманы, — пакостно ухмыльнувшись, пробормотал я, закончив вязку и любуясь на свою работу. — Если вообще таковые в природе существуют…
Завершающим штрихом моего рукоблудия было купание репродукции в конопляном масле. Только не надо думать, что я питаю какое-то особое пристрастие к производным вульгарной Cannabis, которая, кстати, повсеместно растет на территории Калмыкии в приятном для местных торчков изобилии. Просто на кухне обнаружилось два вида масла: пресловутый “Идеал”
Искупав подделку, я вывесил ее на бельевую веревку и стал дожидаться, когда солнце сделает свое дело.
Спустя пару часов все было готово. Не без содрогания в сердце я упрятал репродукцию в старинный кисет и вернул в сумку Бо. А подлинник герметично упаковал в два пластиковых пакета и прикопал в корнях смородины, у самого забора. Если целенаправленно выкорчевывать смородину не будут — ни за что в жизни не найдут. В случае чего нетрудно забрать, не заходя на территорию усадьбы. Как только разделаемся с компроматом, можно будет заняться розысками шамана, наведением справок и вообще выяснением характера данного завещания. Это Бо у нас — прагматик и конченый скептик, категорически не желающий верить в какие бы то ни было дары Судьбы и признающий лишь результаты своего труда. А ваш покорный слуга с детства увлекается всяческими историческими парадоксами, загадками и явлениями мистического плана.
И еще. В отличие от Бо я твердо знаю, что самое распространенное заблуждение — это “со мной такое произойти не может”.
Заблуждение данное касается как бед и несчастий, так и счастливых случаев. Маньяки всегда выбирают совершенно посторонних субъектов и субъектш, не имеющих к тебе никакого отношения. На них же (не на маньяков, а на субъектов!) обваливаются верхние этажи, проливаются совершенно случайно кислотные дожди, нападают террористы и так далее.
В общем, хреново им, этим абстрактным субъектам. Но ради справедливости следует заметить, что счастливые случаи происходят тоже исключительно с ними — нас они не касаются. Ну-ка, с трех раз — кто из ваших знакомых хоть раз нашел карту с координатами сокровищ или откопал на даче у своей любовницы клад?
Так вот — я отнюдь не приверженец данного заблуждения. Потому что на личном опыте постиг: все невероятное, что в мире случается, может случиться и с тобой. Не верите — читайте первые две книги из серии “Профессия — киллер”…
…Желающих приютить незаконнорожденного в ханской ставке не нашлось. Матушка его, ненаглядная любушка степного царя, давно померла по женской болезни, а половинчатые родичи все, как один, воротили морду — знаться не желали.
Ублюдок, сын рабыни. Именно так они его промеж себя называют. С ублюдком на равных знаться зазорно. А для куражу при себе терпеть, чтоб ноги об него вытирать да потешаться, — не выходит. Больно заносчив да горд, держится так, словно и впрямь полноправный царевич. А раз так — ну его к нечистому, такого сородича…
Бокта держался гордо да независимо не по дури молодецкой, а потому, что знал себе цену, умен был да начитан поболе любого инока. На войне начальники ценили его за доблесть да недюжинную смекалку, и никто не спрашивал, каких он кровей. Все знали: сотник Бокта — храбрый и умный командир, бравый воин, которому можно поручить любое лихое дело.
Кроме того, незаконнорожденный хорошо знал историю. Из истории выходило, что для великих свершений не обязательна чистота происхождения. Великий князь Владимир Святославович тоже был сыном рабыни и в свое время натерпелся от заносчивых родичей. Однако клеймо ублюдка не помешало ему объединить под своей железной рукой все народы земли Русской и влить их в лоно христианской церкви…