Дикарка
Шрифт:
Сидя в кресле-качалке, Лия бесцельно и бездумно раскачивалась взад и вперед, глядя в камин, где завораживающе переплетались яркие языки пламени.
Она слышала, как Марко что-то делал на крохотной кухоньке, откуда доносились восхитительные ароматы. Час назад он разжег в камине огонь, а потом занялся открыванием банок и смешиванием каких-то таинственных ингредиентов.
Они не разговаривали с тех пор, как Марко начал говорить о пустоте, а она
Он чувствует пустоту.
И так давно…
Черт возьми, что он себе воображает, когда смотрит на нее призывным взглядом и рассказывает ей о своей пустоте!
Это она чувствует бесконечную пустоту с тех пор, как погибли ее родители.
Только однажды эта зияющая пустота отступила – прошлым летом во Флориде. С Марко.
Какая же она была дура, когда поверила, что один человек вознаградит ее за все годы душевного опустошения, за все, что она утратила, за все, чего она всегда была лишена.
Лия раскачивалась в кресле, глядя невидящим взором перед собой и слушая, как возится на кухне Марко…
Она поняла, что тоскует по новой передышке, по новому краткому мигу наслаждения, подобному тому, который когда-то давно уже пережила в объятиях Марко.
Лия не могла удержаться от этого желания: влечение было слишком сильно, оно зрело в течение всего дня.
Она желала, чтобы Марко целовал ее, ласкал, взял бы ее…
Пусть даже ее глаза будут в этот момент широко открыты…
Пусть даже она знает, что это нереально, что это не может и не должно продлиться долго.
Как это будет сладко, если кто-нибудь обнимет ее, полюбит, даст спокойно уснуть в своих объятиях.
Но… не первый встречный.
Если бы ей было нужно просто теплое тело в постели, она сумела бы найти его где угодно и когда угодно.
Нет, ей был нужен он.
Марко.
Только он.
Она хотела бояться его и ненавидеть.
А вышло так, что она оказалась способна лишь желать его.
Но на своих условиях.
Только на одну ночь.
«Твое желание невыполнимо, – сказала Лия себе, все сильнее раскачиваясь в старом, скрипучем кресле. – Ты просто хочешь забыть, забыть на короткий миг, что он твой тюремщик, а ты его пленница.
Ты хочешь его внимания, страстности, его тела…
Без эмоционального сопереживания.
Без любви…»
Любовь.
Но между ними никогда не было любви, напомнила себе Лия. Была только шарада загадочной страсти, из-за которой она внушила себе, что влюбилась, как героиня одного из множества прочитанных ею романов о людях, которые, полюбив однажды, оставались потом счастливы всю жизнь.
Но такого не бывает в реальной жизни.
Особенно с такими, как она.
Она была страшно
Она никогда не давала ему возможности понять, как отчаянно он ей нужен.
Да, она не сделала всего этого. И поступила правильно.
За последний год многое изменилось. Она научилась заботиться о себе сама и полагаться только на свои силы. И она, Лия, сумела выжить.
В одиночку.
Теперь-то она хорошо знает, что нужды и желания – совершенно разные вещи.
Лия слегка повернула голову и краем глаза посмотрела на Марко.
Он стоял у плиты, быстро мешая что-то на сковороде. Но взгляд его был устремлен в стену. Он размышлял явно не о еде.
В его позе, в склоненной светловолосой голове была какая-то покинутость.
Однако его покинутость не следовало путать со слабостью. В Марко не было и намека на слабость.
Впрочем, в ней самой тоже не осталось слабости.
В ней и Марко было очень много общего, нехотя признала она. Они очень подходили друг другу – интеллектуально, физически, духовно.
Не подходили только эмоционально.
Но одно было непреложно: Марко хотел от Лии того же, чего она хотела от него.
Да, он очень сильно хотел ее, так сильно, что, когда он несколько часов назад стоял возле нее, Лия буквально физически чувствовала пульсирующее в его теле вожделение. Его мощь так напугала ее, что пришлось отреагировать: нельзя было позволить ему сказать то, что он собирался сказать.
Как она перепугалась, поняв, куда он клонит.
«Я чувствую такую пустоту…»
«С тех самых пор…»
Лия не желала слышать ничего, что могло бы изменить испытываемые ею сейчас чувства к Марко. Она не хотела снова раствориться в нем, снова начать думать о нем.
Нет, уж если она и позволит себе мимолетное удовольствие, то только на своих условиях.
«Мне нужны его объятия, его прикосновения.
В последний раз, – пообещала она себе. – В эту последнюю ночь».
Сегодня.
Да, так и будет.
Если он сделает малейшее движение к ней, она пойдет ему навстречу.
Нет, не если.
Когда.
Лия была уверена, что рано или поздно настанет момент, когда вожделение, охватившее Марко, возьмет свое; его сила воли, уже подточенная, окончательно рухнет под бременем любовного томления.
Она позволит ему любить себя.
А потом, утром, при первой же возможности Лия сбежит.
И не станет больше оглядываться назад.
Стихотворения и поэмы (основное собрание)
Поэзия:
поэзия
рейтинг книги
