Чтение онлайн

Марина распихала по карманам сйою добычу, вышла и на цыпочках спустилась по лестнице. Никто на нее не бросился ни на ступеньках, ни во дворе. Тихая улочка была пустынна, если не считать кур и лежавшей у забора флегматичной свиньи, которую определенно не следовало подозревать в сотрудничестве с путчистами или чьейто разведкой.

Гостья из Питера преспокойно уселась в машину, завела мотор и не спеша покатила в сторону почтамта. Самое время предаться философским раздумьям о превратностях судьбы: только что была затравленной беглянкой, и вдруг оказалась совершенно свободной, как ветер, с машиной, деньгами и надежным пистолетом…

Жаль, что нет времени на лирику.

Понемногу улицы приобретали более цивилизованный вид. Они стали асфальтированными, дома достигали аж пяти этажей, и машин прибавилось. Правда, не настолько, чтобы походило на столицу. Сонное захолустье… Но в некоторых отношениях это даже полезно. К примеру, на улицах практически нет полиции, за двадцать минут она видела лишь одну патрульную машину и одногоединственного постового, отнюдь не смотревшегося олицетворением бдительности.

Имелось и еще одно существенное отличие от столицы — китайцев здесь гораздо больше, едва ли не каждый второй прохожий. Ну да, конечно, чувствуется близость границы. В соседней суверенной республике, расположенной восточнее, китайцев живет примерно столько же, сколько «коренных», и они там, по достоверной информации полные хозяева. И помаленьку просачиваются сюда по своей извечной тактике, словно вода через микроскопическую щелочку в плотине… Та самая капля, что точит камень.

Слежки за ней не было. Вроде бы. Потому что слежку можно вести самыми разными способами, и даже лучший суперагент не должен в этом вопросе становиться чрезмерным оптимистом…

Она остановила машину метрах в ста от почтамта, вошла в здание, непринужденно постукивая каблучками, руки — в карманах куртки, причем правая, конечно, на пистолете. Следовало ожидать любого сюрприза. Подавляющее большинство провалившихся агентов как раз и огребли свои неприятности, когда выходили на связь…

В окошечке с табличкой «До востребования» скучал молодой индивидуум, явно не обремененный работой и при виде Марины мгновенно озарившийся самой доброжелательной улыбкой.

Ответив улыбкой не просто дружелюбной — ослепительной — она безмятежно сказала:

— Тут должен быть конверт для Кати Савич…

Так они с Ритой и договаривались. Указывать свою настоящую фамилию, вероятно, было, опрометчиво, а может, это стало как раз сацой выигрышной стратегией. Она пережила несколько секунд жуткого внутреннего напряжения, пока парень в окне, все так же улыбаясь, разглядывал ее, несомненно, лихорадочно придумывая первую фразу для более тесного знакомства. Но потом он положил на стойку белый конверт, и Марина побыстрее его прибрала, воспрянув духом. Улыбнулась и отошла, прежде чем он успел произнести свое вступительное слово.

Села за руль, распечатала конверт. Небрежный почерк Риты: «Гостиница „Сосна“, 314», И все, ничего больше. Но и это прекрасно… Если только не ловушка.

Следуя тем самым правилам, которые старательно вдалбливала в голову Рите, Марина, не мешкая, разорвала листок и сожгла его в пепельнице. Оглушительно трещали моторы. Мимо пронеслась очередная компания юнцов и девчонок на маленьких, ярких и вертких японских мопедах. Марина, пока ехала, видела уже с дюжину таких вот кавалькад — надо понимать, здешнее массовое увлечение.

Она развернула купленный пять минут назад в ларьке на углу план городка для туристов, состоявший всего из двух страничек. Список гостиниц… ага… Судя по

тому, что означенная «Сосна» располагается на окраине, ее никак нельзя отнести к здешним фешенебельным отелям, если таковые тут вообще имеются, что сомнительно. Ну, молодец девочка! На ходу учится.

Марина резко подняла голову, краем глаза отметив движение за окном. Но это оказалась всегонавсего старая, морщинистая китаянка. Собрав морщины в просительной улыбке, чтото чирикая посвоему, она подняла к стеклу какойто коряво начерченный чертежик, смахивавший на план города.

Опустив стекло, Марина высунулась. Старуха сразу сунула ей в лицо чертеж, мимикой показывая, что просит помощи, заблудившись в незнакомых местах. Озадаченно хмурясь, Марина присмотрелась, пытаясь чтонибудь разобрать в этих каракулях.

Облачко пахучей пыли, жестких крошек, напоминавших растертые сухие листья какогото растения, ударило ей в лицо, вмиг залепило глаза и ноздри, попало в рот. Тяжелый, пряный дурман проник в мозг, словно заполнив его тяжелой струей, и Марина рухнула в беспамятство, только и успев опустить руку в карман мешковатой куртки…

Возвращение к реальности сопровождалось не то чтобы противными или мучительными, но насквозь незнакомыми ощущениями, не похожими на испытанные прежде. Полное впечатление, что Марина медленномедленно всплывала, лежа навзничь, со дна какогото глубокого водоема. Вокруг становилось все светлее и светлее, так, словно чьято рука аккуратно поворачивала регулятор яркой лампы, зеленоватый полумрак плавно переходил в режущий глаза даже сквозь опущенные веки холодный свет, по телу скользили то ли жирные плети водорослей, то ли маслянистые потоки жидкости, и от пяток к затылку с той же регулярностью прокатывались волны то ли озноба, то ли электрического щекотания. Трудно были описать все это обычными человеческими словами, но ничего похожего прежде она не испытывала.

— Проснулись, госпожа Романова? — раздался деланно бесстрастный женский голос, определенно знакомый. — Не беспокойтесь, это не наркотик, всегонавсего смесь восточных трав, наш маленький секрет… Откройте глаза, не бойтесь, вы среди добрых друзей…

Так уж сложилось, что именно это заявление насчет добрых друзей в жизни Марины частенько означало что она вновь оказалась среди врагов. Ну, а теперь особенно, учитывая все происшедшее…

— Ну, открывайте глазки, — с насмешкой посоветовал голос. — У вас все равно дрожат ресницы, вы пришли в себя, так что не притворяйтесь, это бессмысленно…

Марина открыла глаза. В голове и в самом деле не было ощущения наркотического дурмана, сознание вновь стало ясным. А вот будущее определенно туманным… Не поднимая головы, она бросила по сторонам быстрый взгляд. Высоко над ней — кирпичный куполообразный свод. Ни единого окна. Судя по древности кирпичей, подвал располагался под какимто из здешних старинных зданий — не было сомнений, что это именно подвал… Она лежала на какомто низком и широком ложе, накрытом темной тканью, в ярком свете лампочки под потолком, болтавшейся на голом шнуре. Ближе к стене. Она не видела, что расположено со стороны ее головы, но осталось смутное ощущение, что там нечто вроде ширмы. Больше в подвале никакой мебели, кирпичный пол пыльный, но не грязный.