Чтение онлайн

Стук в дверь каюты прервал говорившего, и тот же голос разрешил войти. Сулла различил звон посуды и понял, что это пришли слуги, чтобы убрать остатки ужина. На этом беседа завершилась.

Потом двое мужчин, стоя на пороге каюты, пожелали друг другу доброй ночи. Один из них, тот, кто занимал обычную каюту, попрощался со своим собеседником, который, несомненно, был или префектом[22], или претором, возвращавшимся в столицу из инспекционной поездки.

У соседа установилась тишина. Сулла улегся рядом со спящей Манчинией. Он слушал шум реки, отдельные отрывистые крики лоцмана, стоявшего на носу барки,

чтобы различить в свете луны водовороты; таким образом он предупреждал того, кто сзади командовал работой двух тяжелых весел, при помощи которых судно и управлялось. Так, прямо здесь, на судне, несшемся по бурной Роне, Сулла сразу окунулся в самый водоворот событий. Кто был этот он, такой могущественный человек, о котором говорил его сосед по каюте, – тот, кто не хотел видеть Менезия трибуном, и почему? Менезий, конечно, сам все расскажет Сулле в Риме при первой же встрече. Его люди проникли в полицию Рима, у него везде есть люди... Значит, именно против этих людей и против самой полиции Сулле и придется бороться, ему, никогда не видевшему столицы – с миллионным населением, десятками тысяч бродяг, воров, убийц и проституток обоих полов.

Сулла, утомленный полевыми работами и истощенный служениям Венере, которым он посвятил последние два дня, уснул рядом с пышным телом Манчинии.

* * *

– А в этот раз верить ли тебе, а, Сулла? Поклянись, что разыщешь меня у Вителлия, как только закончишь свои дела.

Пассажиры судна, плававшего по маршруту Марсель – Рим, только что сошли на причал в Остии. Манчиния, позабыв все на свете, бесстыдно прижималась к своему любовнику грудью и животом, которые все еще хранили ощущения двух безумных ночей.

– Ты действительно упрям, как галльский мул! Почему ты не хочешь ехать со мной? – продолжала она, показывая глазами на повозку, запряженную двумя лошадьми, и кучера, который ожидал распоряжений прекрасной римлянки. – Я могла бы отвезти тебя к твоему другу! Всего-то на час раньше меня ты на своей лошади будешь в Риме, но ты не знаешь города, с его сутолокой и многочисленными улицами. Боюсь, как бы ты не потерялся.

Галл покачал головой.

– Не беспокойся обо мне, – сказал он, улыбаясь.

Еще тогда, в Марселе, Сулла пересел на корабль, не принадлежавший компании Менезия, которая имела свои отделения во всех портах Средиземного моря от Испании до Палестины, чтобы никому не сообщать о цели своего путешествия. Услышанный накануне разговор послужил ему уроком. Никто, даже Манчиния, не должны узнать ни адрес Менезия, ни цель его поездки.

– Я достану карту Рима, ты же знаешь, что за долгие годы я привык пользоваться картами...

Манчиния нежно обняла его.

– Мне не о чем сожалеть... Ты был моим пленником два дня и две ночи. Но победил ты... Теперь восемь дней подряд я буду спать как убитая... – Она засмеялась. – Но когда я проснусь, снова захочу тебя... И берегись, если не сдержишь своего обещания, галльский зверь! Я пойду к колдунье и наведу на тебя порчу. Ты не сможешь заниматься любовью больше ни с кем, даже со своей маленькой рабыней-худышкой, у которой нет грудей...

Поступью богини она направилась к ожидавшей ее повозке, погрозив ему напоследок пальчиком. Один из рабов-служащих компании по найму и прокату подошел к Сулле.

– Ваша лошадь готова, господин, – сказал

он тоненьким голосом.

Мальчик-раб вел за поводья лошадь, выбранную Суллой. Служащий протянул деревянную дощечку с печатью компании.

– Вы будете оплачивать наличными или чеком, господин? – спросил он с некоторым отвращением, выражая так свое отношение к деревенщине, который выбрался из своей глуши.

– Наличными, – сдержанно сказал Сулла.

– Сто сестерциев залог и три сестерция за день, – проворковал молодой раб-служащий. – Как долго вам понадобится лошадь, господин?

– Три дня, – бросил Сулла.

Он хотел побродить во владениях Менезия, поговорить с людьми, жившими поблизости, последить за тем, что происходит на соседних улицах, перед тем как предстать перед самим хозяином дома. Попади он сразу во дворец к кандидату на должность трибуна, он окажется как бы взаперти, а Сулла любил обо всем разузнавать сам.

Раб-служащий быстро написал своим стилем цифры на деревянной дощечке и объявил:

– Эта табличка будет служить вам распиской в получении денег. Вам вернут сто сестерциев, как только вы приведете лошадь в контору на улице Морена. Счастливого путешествия, господин! – закончил он, кланяясь.

– Постой, – остановил его Сулла. – Где можно найти карту города?

– В нашей конторе, что у Остийских ворот, имеется такая карта. Контора находится справа от ворот, – продолжал молодой женоподобный юноша. – У нас есть проводники, чтобы провожать вас по городу. У нас можно заказать комнату в гостинице, места на любые представления или столик в любом ресторане...

В то время как он произносил этот рекламный текст, Сулла, опершись на руки, одним движением сел в седло, проигнорировав две скрещенные руки мальчика-раба, которые должны были служить ему подножкой.

– Вы можете также заказать девушку на день или на неделю, – закончил молодой гомосексуал.

– Спасибо, парень, – с лошади бросил Сулла своим спокойным голосом. – Но меня интересуют мальчики.

Натянув поводья, офицер кавалерии пришпорил ее, и она сразу повиновалась, почувствовала знатока в верховой езде.

Стоя с раскрытым ртом, служащий смотрел ему вслед.

– Вот это мужик! – сказал мальчик-раб. – Ты видел, как он сел на лошадь? А девка, с которой он сошел с корабля совсем недавно! Ни у одной нет такой задницы...

– Представляю, какие у него мускулы! – простонал фальцетом молодой раб-служащий.

Глава 4

Под вывеской «Два жаворонка»

«Великие боги! – про себя ругался Сулла, втянув голову в плечи, когда над ним пролетели помои, выплеснутые из открытого окна. – И это город, который управляет миром?»

Он медленно продвигался на лошади между шестиэтажными домами явно сомнительной прочности. Римские улицы представляли собой узкие проходы, заполненные пешеходами, месившими грязь из центрального сточного желоба. Богачи же из дворцов, окруженных великолепными садами, передвигались в носилках или портшезах, предоставляя остальному населению сутолоку и уличную грязь под ногами. И это в самом большом и самом богатом городе вселенной.

«Ни в одной галльской деревне не жили так по-свински», – продолжал думать бывший офицер под пронзительные крики бродячих торговцев, предлагавших монотонными голосами свои услуги и товары.