Дикарь
Шрифт:
— Ох, Зак… зачем столько драматизма? — Кара произносит в ленивой манере, растягивая слова, пока сидит и наблюдает за нами с дивана. Ей, откровенно говоря, скучно. — Если ты не хочешь, ну так и ответь «нет». Хотя, я вообще не представляю, что ты нашел в Мойре. Как по мне, она невзрачная.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, когда снова открываю, смотрю внимательно на Клинта и говорю ему:
— Даже не смей впредь так говорить о Мойре. Даже не смей думать о том, чтобы прикоснуться к ней. Если я увижу хоть взгляд с твоей стороны, это будет последний день в твоей жизни, ты ничтожный кусок дерьма.
Клинт
Кара начинает смеяться у меня за спиной, ее смех становится громче, когда она подходит ближе ко мне. Она резко проводит ногтями по моей шее, я вздрагиваю и рывком отодвигаюсь от нее, смотря на нее подозрительно.
— Ох, это так притягательно, — Кара говорит насмешливым тоном. Она подходит к своему брату, прижимается к нему, затем обхватывает пальцами его шею и проводит языком от ключицы до линии челюсти, оставляя влажный след на его коже. — Разве, ты не видишь, дурачок? Зак и Мойра спят вместе. Поэтому он так разозлился.
У Клинта расширяются глаза, но он молчит, не говорит ни слова, но я замечаю, как в его глазах вспыхивает страх от моего предупреждения.
— Видишь, — мягко говорит она брату, поглаживая его грудь. Его рука хватает собственнически ее за талию и притягивает к себе. — Он не отрицает.
Я сжимаю кулаки до боли, врезаясь ногтями в ладони, впервые в жизни я хочу ударить женщину, раньше у меня не возникало даже мысли об этом… до этого момента.
— Пойдем, дорогой, — говорит Кара, уводя Клинта по направлению к двери. Затем она поворачивается ко мне, смотрит на меня оценивающе и говорит: — Это было очень познавательно, Зак. Думаю, что дяде Рэнделлу будет интересно узнать такие жаркие подробности «работы» Мойры. Оказывается, ее профессиональные качества не такие уж и идеальные, как он нам рассказывал.
В этот раз я не сомневался ни секунды, прежде чем сказать:
— Конечно, ему будет так же интересно узнать это, как и то, что вы, два больных извращенца, трахаете друг друга.
Кара бледнеет, и я абсолютно точно знаю, что попал в самую точку. Клинт тянет ее за дверь.
— Пошли отсюда.
— Вы оба держитесь подальше от Мойры, — предупреждаю я их. — Если не хотите испытать на себе мой гнев.
Никто из них не ответил мне, они просто выскользнули за дверь, а я вздохнул с облегчением, что они убрались. Я подхожу обратно к дивану и усаживаюсь на него. Маленький нервный смешок срывается с моих губ, а затем он превращается почти в хохот.
Я не могу поверить, что это только что случилось. Я не могу поверить, что эти двое ненормальных рассматривали нас с Мойрой в таком свете, и да, я не могу поверить в то, что удержался от убийства Клинта. Мойра будет гордиться мной.
Поднимаясь на ноги, я подхожу к бару и достаю еще одну бутылку пива из холодильника. Откручиваю крышку, бросаю ее в мусорное ведро и делаю большой глоток.
Дверь открывается и входит Мойра. Она сегодня одета так, будто хочет танцевать… будто хочет показать мне, как может гибко двигаться ее тело. Живая эротическая мечта. Ее платье серебристого цвета и плотно облегает ее фигуру, завязываясь тесемками на спине, с глубоким декольте на груди. Платье очень короткое,
Все мысли о Клинте и Каре растворились, и мое тело остро начинает реагировать на Мойру, впрочем, как и всегда. Мне совершенно без разницы, в джинсах ли она и в простой футболке или в «трахни–меня» платье, у меня всегда на нее отменный стояк.
Когда она прикрывает за собой дверь, я ставлю на бар свое пиво и направляюсь к ней. Даже в глазах Мойры стоит улыбка, когда она смотрит на меня, она пытается что-то сказать, но я прерываю ее, поглощая все ее звуки и стоны жестким поцелуем, наполненным желанием и нуждой. Одновременно я прижимаюсь к ее бедрам, давая почувствовать ей, насколько я возбужден.
Она мягко отстраняется от меня, задыхаясь:
— Что в тебя вселилось?
— Я хочу тебя… прямо сейчас… прямо здесь, — говорю я ей и притягиваю ее ко мне, снова обрушиваясь на ее губы. Она прерывисто отвечает мне на поцелуй, затем толкает меня в грудь еще раз.
— Нет, мы не можем… Клинт и Кара могут вернуться. Может быть, одна из официанток или кто-то еще.
Хватая ее за руку, я веду ее на балкон, открываю плотные балконные двери и позволяю ритмичной музыке заполнить меня. Я притягиваю Мойру к моему телу, склоняюсь над ее ушком и шепчу, немного щекоча своим дыханием ее кожу:
— Клинт и Кара ушли и не вернутся. А я собираюсь жестко оттрахать тебя прямо сейчас.
Мойра извивается в моих руках, но не потому что удивлена, что ушли эти двое ненормальных.
— Что? Нет, мы не можем. Это общественное место.
— Это частная кабинка, — говорю я ей, затем наклоняюсь и требовательно захватываю ее губы своими. Она проскальзывает в мой рот языком, ласково обводя мой, но с каждой долей секунды ужесточая поцелуй, врезаясь ногтями до боли в мои бицепсы.
Она сдается так легко моей воле, что именно это я и люблю в ней. Что Мойра никогда не отказывает ни единому моему желанию.
— Диван, — шепчет она мне в губы.
— Слишком далеко, — я рычу в ответ, разрывая наш поцелуй. Разворачивая ее в моих руках, теперь мы смотрим на открытую танцплощадку ночного клуба. Яркие вспышки света и извивающиеся под музыку танцоры наполняют пространство клуба. Я окидываю быстрым взглядом остальные балконы, но из-за моргающего света я не могу так быстро все рассмотреть, они находятся в тени. Несмотря на то, что это открытое пространство, оно уединенное и темное.
Просто идеально.
Прижимаясь бедрами к ее спине, я подталкиваю мою девочку вперед до того момента, пока она не прижимается животом к железным перилам, под нами еще два этажа, и мы находимся за закрытыми дверями, выгибая спину, она прижимается ко мне.
Я прижимаюсь к ней и вдыхаю тонкий аромат шампуня, который я сказал ей купить. Наклоняясь вперед, я оставляю влажный поцелуй на ее шее. Она дрожит в моих руках и немного склоняет голову на бок, открывая мне лучший доступ для моих поцелуев. Мойра крепко цепляется руками за перила, с такой силой, что белеют костяшки на пальцах.