Дикарь
Шрифт:
Верховный распрямился и с трудом — спина болела все сильнее — обернулся.
— Я не хочу стать последним из детей Белой цапли. Молчи. Слова ничего не значат. Я только и слышал, что о славе и своем могуществе. Я верил в это могущество. И продолжаю верить, хотя правда в том, что вся наша империя давно уже подобна дряхлеющему льву. Но в наших с тобой силой вдохнуть в неё жизнь.
— Связавшись с магами? — не удержался Верховный. — Поверив им? Что они обещали?
— Големов. И погонщиков для големов. Много големов. Много погонщиков. Так
Он говорил быстро и яростно, будто спорил, хотя Верховный ни словом, ни жестом, ни даже взглядом не позволил себе высказаться против.
— А потом, возможно, мы, уподобившись нашим предкам в величии их, шагнем дальше, расширим границы империи…
— Что они просят взамен? Золото?
— Отнюдь, друг мой. Золота в городе магов хватает. Им нужно иное.
— Что?!
Император ответил не сразу, и в промедлении его почудилось, будто бы и сам он, уже все решивший, все же сомневается в своем решении.
— Сила смерти, — произнес он тихо. — Та сила, что уходит в мир. Каждый день на алтарях умирают люди. Мы отдаем сердца Солнцу, как заповедано предками. Мы поим кровью землю. Мы съедаем тела, ибо таков обычай.
— Не самый лучший из обычаев, — сказал Верховный шепотом.
— Вот видишь, далеко не все обычаи так уж и хороши. Но речь не о том. Маги просят лишь позволить установить на жертвенных пирамидах уловители. Я видел их. Это просто драгоценные камни в шкатулках. Они будут собирать жизненную силу жертв, питая камни. А маги после станут использовать эту силу.
Верховный даже не нашелся, что сказать.
— Я читал священные книги. Мы вместе читали их. И нигде-то ни словом не сказано, что эта сила, сила уходящих жизней, нужна. Боги требуют жертв? Никто не покушается на их право. Более того, маги согласны помогать.
— С жертвоприношениями?
— С жертвами. Ты ведь сам знаешь, добывать рабов становится все сложнее. А у магов есть возможности.
— Почему бы им самим не пользоваться этими возможностями?
— Честно говоря, я не понял. Да и они не слишком желают говорить на сей счет. Полагаю, дело именно в том, кто и как приносит жертву. Но меня уверили, будто высвобождаемая энергия просто рассеивается. А стало быть, она никому-то не нужна!
— С их слов.
— Ты им не веришь?
— Трудно верить ядовитой змее.
На шее дрожала кровяная жила.
— Я знаю. Но и от змей бывает польза. Сколько болезней способен излечить яд её.
— Их нельзя пускать в храмы.
— Никто и не собирается. Они и сами не полезут.
В это Верховный не поверил. Маги и вправду подобны змеям, которые так и норовят заползти в любую, мало-мальски пригодную для жизни щель. Правда милостью богов от змей всяко польза имеется. От магов же вред один.
— Тебе надо лишь выбрать учеников, которым объяснят, как обращаться со шкатулками.
Подвергнуть юные умы искушению?
И в силе Богов.
— Для начала можно попробовать, скажем, здесь. Дабы ты лично мог убедиться в том, что вмешательство это не вызовет гнева Богов и не навредит храму.
Верховный стиснул зубы.
Император же усмехнулся.
— Я знаю тебя, друг мой. Другому кому я бы просто повелел, но ты… ты болезненно честен. И не солжешь даже тогда, когда ложь будет полезна тебе. И поэтому я говорю с тобой. И поэтому объясняю, ибо мне важно, чтобы ты понял, сколь необходимы они нам. А мы им. Из этого может получиться что-то да интересное.
Император опустился на ложе.
— Тебе принесут шкатулку. Поставь её на расстоянии не более двух десятков шагов от алтаря. Лучше поближе, но тут уж сам решай. Пошли её нам после утренней молитвы.
— Да будет так.
— Будет, — сказал Император, потрепав по загривку собаку. — Несомненно. И еще. Ты нужен нам. А потому помимо шкатулки с каменьями тебе поднесут особую мазь. Она избавит твои суставы от болей.
— Я не нуждаюсь в их подачках.
— Это дар. Негоже отвергать дары. Если пожелаешь, испытай её на ком-нибудь. И увидишь, что змеи — до крайности полезные создания.
Глава 4
Ульграх-младший устроился в низком кресле, обитом красным бархатом. Он закинул ногу за ногу, взял в руки бокал, сквозь который теперь разглядывал Мастера. И под взглядом этим тому было до крайности неудобно. Собственный кабинет, создаваемый с немалою любовью, показался вдруг чрезмерно помпезным.
Оглушающе огромным.
Пустым.
— Я бы хотел, — Ульграх первым начал разговор, что было в корне неправильно. — Учиться у вас, Мастер.
— У… меня? — услышанное не столько поразило, сколько испугало.
Что ему на самом деле надо?
Учиться?
Мастер в это не поверил. Чтобы Ульграх и пошел к «новоделу»? Такого не было отродясь. И не будет. А значит, есть у этого наглеца план.
Или не у него?
— Понимаю, что это кажется не совсем правильным. Противоречащим традициям. Поверьте, поначалу и мой отец тоже не проявил должного понимания, когда я сказал ему о том, чего хочу. Но после признал за мной право выбирать свой путь.
Ульграх наклонил бокал, позволив темному вину — отнюдь не лучшему, но вполне пристойному — добраться до самого края.
— Я лишь третий сын. Мои братья давно взяли себе жен. Жены одарили их наследниками. А потому род наш можно считать крепким.
— Рад слышать это, — сказал Мастер без особой радости.
— Несомненно. Однако, что касается меня, то я лишний. Семейное дело отойдет старшему брату. Никсар станет ему верным помощником. Он отличный мастер. Выдающийся.
Ульграх притворно вздохнул.