Чтение онлайн

— Н-надеюсь.

Камень на прикосновение отозвался силой, потоком её, который поднялся по-над алтарем сонмом золотых искр.

Алтарь оказался высоким. И неудобным. Забраться удалось не с первой попытки, и сила, сокрытая в камне, обжигала. Эта сила вызывала приступы дурноты, с которыми Ирграм справлялся, но чувствовал, что еще немного и его вывернет. Эта сила туманила разум. И он с каждым вдохом все более терялся.

И когда чья-то рука легла на голову, придавив её к камню, Ирграм с почти что облегчением закрыл глаза. Он дышал сипло,

чувствуя, как нарастает внутри боль. И желал лишь одного, чтобы та прекратилась. Вырезать сердце? Оказывается, это не такая и плохая идея.

Но Верховный не стал.

Последнее, что Ирграм ощутил — как захлестывает горло петля кровной клятвы. И застонал, дернулся было, силясь избавиться от неё, ставшей вдруг столь явною. Но ему не позволили.

— Немного осталось, — голос Верховного донесся издалека, будто само солнце заговорило. А сквозь ослепляющий свет его выглянули страшные лики чужих богов. — Терпи.

Ирграм терпел. Пока вовсе не отключился. Кажется незадолго до того, как, зазвенев, распалась нить клятвы. Что тоже было совершенно невозможно.

Он пришел в себя уже в покоях.

Он обнаружил, что лежит на лавке, застланной меховым покрывалом. Что он обнажен полностью, и укрыт вторым покрывалом.

Рядом с ним, у изголовья, сидел мальчишка с обритой головой. На гладком черепе его выжжен был знак солнца. И этот знак приковывал взгляд. Стоило шевельнуться и мальчишка вскочил, чтобы помочь сесть. Молча подал флягу с травяным отваром и помог напиться.

Что это было?

Ирграм потрогал шею и поморщился. На коже явно остался след, будто его горло сдавили раскаленной проволокой. И пусть ожоги явно чем-то обработали, но само их наличие говорило, что ему не привиделось.

— Вижу, ты очнулся, — Верховный вошел в незаметную дверь, которую запер за собой. Мальчишка выскользнул прочь, так и не произнеся ни слова. Если он вовсе обладал способностью говорить.

— Да.

Верховный присел.

— Рад, что ты уцелел.

— Могло быть иначе? — голос был хриплый, а горло драло так, что появилось подозрение — повреждено оно куда как серьезнее.

— Могло.

— Вы не предупредили.

— К чему пугать хорошего человека?

— Я хороший?

— Не такой плохой, чтобы сгореть.

Стало быть, и подобное случалось. Верховный смотрел и в глазах его виделась пугающая пустота.

— Что теперь?

— Ты свободен.

— Никто не может быть свободен, — Ирграм вновь отхлебнул. Что бы ни было во фляге, боль оно успокаивало. — Принести клятву вам?

— Не мне. Императору.

— А смысл? Менять одного хозяина на другого.

Наверное, это недавняя почти смерть сделала его настолько разговорчивым. И смелым. Смелостью Ирграм никогда-то не отличался. И дерзостью тоже. А тут впервые говорил, что думал. Как же это неосмотрительно!

— Хотя я понимаю. Если откажусь, то умру, — он почему-то хихикнул. — Извините.

— Ничего страшного, — Верховный глядел с сочувствием. —

Но ты и вправду нужен.

— Кому?

— Империи. Императору.

— Зачем?!

— Чтобы найти его дочь.

Человек шел уверенно, словно знал, что в своем праве, что в замке этом не найдется никого-то, кто рискнет встать на его пути.

Замерла Бригитта, вытерев слюни, что стекали по её подбородку. Ныне, без чепца, пусть и в роскошном платье, женщина эта выглядела донельзя жалкой.

— Он. Идет.

— Кто?

— Даг.

— Зачем? — Миара прислушалась и скользнула на пол. Она на цыпочках подошла к двери.

Человек остановился.

Не один.

Не то, чтобы это плохо, но с одним справиться легче. Тем более, когда эхо отравы еще гуляет в крови.

— Муж мой… сказал… что Даг должен прийти сюда. Когда вы спите, госпожа. И возлечь с вами.

— Еще один извращенец на мою голову, — пробормотала Миара. — Для чего?

— Утром… вас бы обнаружили.

— И?

— Вы были бы опозорены.

— Я? — удивление Миары было искренним.

— Он бы согласился взять вас в жены.

Миара посмотрела на брата. Тот пожал плечами. Он, конечно, бывал за пределами города, но не так, чтобы далеко.

— Почему?

— Потому что так велел ему отец.

— Нет, — она помотала головой. — Я не понимаю, почему я была бы опозорена? И зачем мне выходить замуж за человека, который так поступил со мной?

— Потому… — в глазах Бригитты теперь виделось недоумение. — Потому что только муж имеет право возлечь с женой. Если дева благородной крови запятнает свою честь, её покроют позором.

— Кто?

Винченцо покачал головой: не время сейчас выяснять, кто, кого и зачем будет позором крыть. Из коридора донесся смех. А Вин сказал шепотом:

— Сразу не убивай. Пожалуйста.

В конце концов, надо же выяснить, кто подкинул барону настолько безумную идею. Миара кивнула. И поглядела на столик, на шкатулку с драгоценностями, среди которых пряталась черная змея браслета.

Браслета, сотворенного в мастерских Ульграх.

А вот люди разделились.

Старший отпрыск барона подошел к двери, свита же его благоразумно удалилась. Ну и правильно, к чему лишние свидетели? Во всяком случае, сейчас.

— Молчи, — велела Миара строго. И Бригитта поспешно закивала и для надежности зажала рот руками. Она застыла, позволяя себе лишь мелкую дрожь.

Женщину стало жаль.

Немного.

Меж тем дверь приоткрылась и в комнату вошел тот, кого Винченцо с превеликим удовольствием убьет. Но позже.

Даг огляделся.

Нахмурился.

— Здравствуй, — нежно пропела Миара, протягивая руки. — А я тебя ждала…

Ее низкий мурлычущий голос очаровывал. Соскользнуло к ногам покрывало, и рубашка вдруг оказалась слишком тонкой, не скрывающей очертаний тела. Взгляд Дага затуманился, а на лице появилась самодовольная улыбка.