Дикарь
Шрифт:
Прямо перед ним, в нескольких шагах стоял тот самый пижонистый блондин, что совсем недавно приходил в зал. С застывшим на лице выражением превосходства, он, мерзко ухмыляясь, любовался собственной правой рукой. В тусклом свете фонаря по ней проносились еле заметные блики, словно она была отлита из какого-то металла. Не глядя на Игоря, пижон нравоучительно произнёс:
– Вот видишь, тренер, как оно бывает, когда не хочешь устраивать дружеские спарринги. Схватка может быть и не в ринге! И не совсем дружественной.
Пока он говорил, Игорь беглым взглядом окинул окрестности. Так и есть — приятели
«Итак, что мы имеем.
Судя по всему, этот парень - элементаль. Ступень — неизвестна, но вряд ли высока. Его дружки — просто оцепили территорию, к нам пока не влезают. Но забывать о них нельзя. Так, надо попробовать заболтать его».
– Что тебе нужно?
Банальный, в общем-то, вопрос всколыхнул огонёк в глазах блондина. Пробно сжав и разжав кулак, он с напускной грустью произнёс:
– Я всего лишь шагнул на следующую ступень и хотел проверить свои возможности в спортивном зале; с тренированными людьми в полной экипировке — что может быть безопаснее? Но их тренер на глазах у моих друзей, - тут он посмотрел на Игоря; серые глаза многообещающе сверкнули, - Отказал мне. А это значит…
Пижон одним прыжком сократил расстояние до Игоря и нанёс прямой удар ногой. Игорь отскочил влево, пропуская удар мимо себя, и удар пришёлся на стену. Кирпичная кладка жалобно брызнула красными осколками камня, украсившись кратером глубиной в несколько сантиметров.
«Так, похоже, удары лучше не пропускать».
Блокировать действительно было бесполезно, и уже через несколько секунд Игорь в этом убедился. Ощущения были такие, словно по рукам лупили железными прутьями. К счастью, бить блондин особо не умел, полагаясь больше на силу своей стихии, чем на ударную технику, и поэтому Игорю пока удавалось уклоняться. Впрочем, бесконечно так продолжаться не могло, и, пропустив очередной неуклюжий взмах металлическим кулаком над головой, Игорь нанёс серию из быстрых ударов по корпусу. Он успел ударить четыре раза, прежде чем костяшки пронзила острая боль: казалось, будто кулаки врезались в стальную пластину. Игорь отскочил назад, выходя из зоны досягаемости противника, и посмотрел на свои руки. На разодранных пальцах выступила кровь.
Пижон самодовольно ухмыльнулся:
– Думал, навыков обычного человека хватит, чтобы нанести вред элементалю? Не смеши меня! — резко бросившись к Игорю, он вдруг прокричал: - Медь!
Существовало поверье, что для сосредоточения на своей стихии нужно было произносить её название вслух. Может, блондин считал это правдой, а может - просто хотел придать ситуации побольше пафоса, - у Игоря не было времени анализировать причины: он прикладывал все силы, избегая переливающихся металлическим блеском рук. Пропускать удары было нельзя, бить самому - тоже. Что делать?
Игорь почувствовал, как где-то в животе поднимается ярость. Неужели он, приложив столько сил на тренировках, не сможет дать достойный отпор? Понятно, что полноценному элементалю ни один, даже самый тренированный спортсмен, не будет ровней. Но его противник — ученик! И драка происходит исключительно в ближнем бою! Неужели он ничего не сможет сделать?
Поглощенный злостью, Игорь резко перешёл в атаку. Напрочь забыв о том, что удары
Джеб в голову. Уклон он неловкого ответного удара по лицу. Три быстрых удара по корпусу. Уклон. Апперкот. Игорь как будто отрабатывал комбинации ударов на манекене. Если, конечно, где-то существуют манекены, отлитые из металла, и идиоты, додумавшиеся их бить.
Через десяток ударов Игорь почти перестал чувствовать боль в разбитых костяшках. Словно войдя в боевой транс, он на автомате выдавал многократно отработанные комбинации.
Кросс, хук, апперкот. Джеб, джеб, кросс. «Кресты», как называли боковые удары по корпусу и голове, наносимые обеими руками поочерёдно. Белобрысый вяло отмахивался и словно не чувствовал ударов, чем все больше и больше распалял Игоря. Становилось очевидно, что никто не планировал тренировочных спаррингов: спортивные навыки блондина оставляли желать лучшего. Но какая разница, насколько тренированнее соперник, если твоё тело отлито из металла? Если ты не чувствуешь боли, а любой твой удар даже через шлем способен нанести тяжелую травму?
Блондин не испытывал никаких опасений, приходя в спортивный зал и требуя спаррингов. Он изначально знал, что у обычных, хоть и тренированных, людей, нет ни единого шанса нанести ему хоть какой-то вред. Он шёл унижать. Шёл самоутверждаться.
Мысли об этом приводили в ещё большую ярость. Кулаки Игоря были сплошь были покрыты собственной кровью, но он этого почти не замечал, думая лишь об одном:
«Ты зря думаешь, что тебе невозможно нанести вред. Ты почувствуешь боль. Много… Боли!»
Возможно, именно из-за своей отрешенности он не заметил, как сила стихии сама подкатила к изувеченным рукам.
Обычно она останавливалась прямо под кожей, наотрез отказываясь её покидать. Кожа была пределом, щитом, особым барьером, не позволяющим стихии вырваться наружу.
Но кожи на руках Игоря уже не осталось.
Когда окровавленный кулак Игоря, полыхнув алым, с хрустом врезался в его ребра, блондин захлебнулся полувдохом-полувсхлипом. От удара он наклонился, и Игорь с подскоком нанёс хук справа в голову. Попадание в область виска сбило противника с ног, заставив встать на одно колено и упереться одной рукой в землю. Вторую руку он поднял в отчаянном жесте защиты, но не это остановило Игоря: он уже наклонился влево, готовясь нанести апперкот, когда между ним и блондином выросла мощная фигура одного из тех безмолвных истуканов, что сопровождали белобрысого ублюдка.
Игорь отскочил назад, закрывая голову от возможных ударов, но ничего подобного не последовало. Громила и не думал нападать, напротив: он поднял широкие, словно сапёрные лопаты, ладони в примиряющем жесте:
– Давай на этом остановимся, он своё получил с лихвой. Позволь нам его забрать.
Игорь так не считал: так и не представившийся медный элементаль намеренно шёл в его клуб, чтобы навредить ученикам. Более того, если бы не неожиданно прорезавшаяся стихия, скорее всего, Игорь был бы уже мёртв или как минимум искалечен. Обычный человек не выдержал бы избиения металлическими руками.