Дик
Шрифт:
Дик, как пещерный человек, тащит меня, словно добычу, в берлогу. Я не сопротивляюсь. Футболка задралась, демонстрируя мой лифчик.
Номера в этой гостинице намного лучше, чем территория. Очень просторно и вид на море. Дик не пожадничал на номере.
Судьба играет со мной злую шутку. Почти десять лет назад в этом городе, всего в паре километров отсюда, меня чуть насильно не лишили девственности. А теперь меня, на все готовую, бросает мужчина на кровать. Он рычит. Сдирает с меня футболку, превращая ее в клочок ткани.
Он зубами хватает меня за лифчик и трепет
— Сладенькие сисечки… — хмыкает он, целуя меня. Трахая меня языком, продолжая мять грудь до синяков. мне остается только стонать ему в рот.
Ранее любимая мной мелодия настойчиво портит момент, разрывая тишину. Кто-то меня хочет. Настойчиво звонит.
— Нужно поднять. — шепчу я, пытаясь достать телефон из кармана джинс. Все мои вещи распиханы по карманам, как у подростка.
— Нет. — отрезает Дик, переворачивая меня, ставя раком перед собой. Он стягивает с меня джинсы, не расстёгивая их, ткань трещит, расходится по бокам. — Я слишком долго, блядь, ждал. Самое время открыть бутылочку вина, слишком долго оно стоит не пробованное…
Дик покусывает мою кожу на спине, пробегает языком по позвонку. Я прогибаюсь, не сдерживая стон. Меня заводит прелюдия, но я уже готова. Не нужно разогревать. Перегретое блюдо невкусное.
Слышу, как Дик снимает с себя футболку, расстёгивает джинсы. Его армейский жетон позвякивает в такт его движениям.
Господи. Не могу больше ждать. Ноги судорогой сводит в изнеможении. Сама сейчас насажусь на его член, отбрасывая приличие. Положено ли девственницам быть таким нетерпеливым?
Телефон оказывается у моего лица. Сорок пропущенных от мамы и папы, неудивительно после ночных событий.
«Что ты творишь? У твоего отца сердечный приступ!» — сообщение от мамы, которое охлаждает мой пыл.
— Дик… Дик… — шепчу я, переворачиваясь на спину и беря в руки телефон.
— Ты права, в этой позе для первого раза лучше. — он целует мой живот, спускается ниже, облизывает складочки. Трудно сдержать стон, сосредоточиться.
— Мне нужно позвонить. — дрожащим голосом говорю я.
— Сейчас?!?! — хрипит он, не веря своим ушам, требовательно сжимая мои бёдра и притягивая к себе ближе. Он выпрямляется. Дик трется членом о мои губки, его яйца игриво шлепают меня. С каждым шлепком я подрагиваю от сладостного чувства предвкушения. Истома пробегает по всему телу.
Хочу. Хочу. Хочу.
— Моему отцу плохо. — выговариваю я, стараясь отодвинуться от него, слушая гудки в трубке. Мои слова его никак не останавливают. Дик берет член в руку и немного подначивает его, потирает нежную головку о мой клитор.
— Мааам! — судорожно говорю я, пытаясь одной рукой защититься от этой пытки. Прошу одними губами остановиться. Разум кричит — собраться с мыслями, нужно поговорить с мамой, а тело хочет, чтобы тёплая головка соскользнула вниз и этот мужчина уже сделал толчок. — Что с папой?
— Он в больнице. — истерично взвизгивает она. — И все из-за тебя маленькая, избалованная сучка! Мы не так тебя
Сжимаю телефон сильнее, меняясь в лице. Смотрю на Дика огромными глазами, он улавливает перемену, приподнимает вопросительно бровь.
— Мам, что с ПА-ПОЙ? Ты можешь объяснить? — в ответ лишь гудки. По моим щекам начинают течь слезы.
— Да твою мать, блядь! Вы издеваетесь? — Дик поднимает руки вверх и смотрит на потолок, словно обращается к Богу.
Дик.
Если бы я верил в Бога, то подумал бы, что меня наказывают за блуд и разврат. Господь решил поманить меня самым сладким плодом и потом показать кукиш, поиздеваться над моим самообладанием. Эта девочка создана для плотских утех. Совершенный рот с сильными губами, как они ласкают член, умопомрачительно.
А киска? Розовенькая и гладкая. Уверен, что она трудяга, способна на длительные секс-марафоны. Она соблазнительно подрагивает и краснеет при виде моего члена. Когда возбуждается — капельки смазки блестят на ней, как роса на лепестках роз. Девственная киска для моего бывалого кота…
У меня яйца сводит, головка распухла от предвкушения, слышишь, Господи? Скоро смогу стрелять по преступникам из члена, потому что моя сперма превратится в камень от такого длительного воздержания. Я в школе последний раз так бегал за девчонкой. Что еще ты хочешь? На коленях поползать и помолиться? Я могу, не обломлюсь…если это приведёт к необходимому результату.
Засовываю колом стоящий хер в трусы и притягиваю к себе Сиськастую, которая беззвучно ревет и раз за разом набирает номер телефона матери. А меня от злости колотит. Ее отец, здоровый бычара, не умрет даже, если по нему танк проедет, так почему его сердечко зашалило именно сейчас? Этот козел даже заболеть не может в нужное время. Не верю я, что он лежит в больнице.
Член болезненно дергается на малышку в моих руках. Ахуеваю сам с себя. Ее нагнуть и отыметь, она не будет против, вижу даже, как смазка блестит на ее бёдрах. Ангелина хочет меня не меньше моего. Но почему-то церемонюсь, переживаю за нее. С этими девственницами одни проблемы. Поэтому я не связываюсь с ними.
— Хватит наяривать. — рявкаю грубо, она вздрагивает. — сейчас попрошу Веню, он все узнает.
Стискиваю зубы, чтобы не зарычать, раздражение копится и скоро я буду крушить и ломать все вокруг. Неудовлетворение отвратительно на мне сказывается, становлюсь диким животным, желания и мысли которого сводятся исключительно к траху. Нельзя лишать меня пищи. Еще несколько часов и я трахну телку с ресепшена, не могу больше…
Когда я отказался от других баб и решил, что буду трахаться только с Белоснежкой? Я не связываюсь с дамочками, хранящими себя для одного единственного. Они скучные, ждут, когда мужчина будет выкладываться для них, ублажать, а они только и будут, что стонать сладко. Брёвна.