Диалоги
Шрифт:
b
Или возьми, если хочешь, Перикла, человека совсем уж выдающейся мудрости: ты ведь знаешь, что он воспитал двоих сыновей, Парада и Ксантиппа? [38]
Анит.Знаю.
Сократ.И тебе известно, что их обоих он обучил верховой езде, так что в ней они не уступают никому из афинян, и в мусических искусствах, и в гимнастике, и во всем причастном к искусству он подготовил их так, что они никому не уступят. Так неужели же он не захотел сделать их достойными? Я думаю, хотел, да только обучиться этому, видно,
c
что с Фукидид воспитал двоих сыновей, Мелесия и Стефана [39], и дал им отличное образование, и в борьбе они превосходили всех афинян, потому что одного он отдал в обучение Ксанфию, другого – Эвдору, а те считались тогда лучшими борцами. Или ты забыл об этом?
Анит.Нет, я и об этом слыхал.
d
Сократ.Значит, ясно: всему, что требует затрат на обучение, Фукидид своих сыновей обучил, но вот как стать хорошими людьми, – а на это расходоваться не надо – он их не научил (если только этому вообще можно научиться). Но может быть, Фукидид был человек заурядный и не имел множества друзей среди афинян и союзников? Нет, он был и знатен, и могуществен в нашем государстве и среди прочих греков, так что, если бы добродетели можно было обучить, он позаботился бы найти кого-нибудь среди наших земляков или чужеземцев, кто сделал бы его сыновей доблестными,
e
раз уж ему самому попечение о делах государства не оставляло досуга. Вот и получается, милый мой Анит, что добродетели научить нельзя.
Анит.По-моему, слишком легко поносишь ты людей, Сократ. Если хочешь меня послушаться, я бы советовал тебе поостеречься. Может быть, в другом городе тоже легче делать людям зло, чем добро, а здесь и подавно. Впрочем, я думаю, ты и сам это знаешь [40].
95
Сократ.Мне кажется, Менон, что Анит рассердился. Да я и не удивляюсь: он, во-первых, считает, что я порочу всех этих людей, а во-вторых, полагает, что и сам относится к их числу. Однако если он узнает, что значит порочить людей, то перестанет сердиться (пока он этого еще не знает). А ты мне скажи, ведь и у вас есть достойные люди?
Менон.Есть, конечно.
b
Сократ.Так что же, станут они по своему желанию учителями юношей, согласятся ли признать себя учителями, а добродетель – доступной изучению?
Менон.Нет, клянусь Зевсом, Сократ! Иногда ты услышишь от них, что добродетели можно научить, иногда – что нельзя.
Сократ.И мы признбем их учителями, если они даже в этом не согласны друг с другом?
Менон.По-моему, Сократ, не признбем.
Сократ.Так как же? Уж не софисты ли, по-твоему, учители добродетели – только потому, что единственные из всех объявляют себя таковыми?
c
Менон.Вот за то, Сократ, я и люблю больше всего Горгия, что от него никогда не услышишь таких
Сократ.Значит, по-твоему, и софисты не учители?
Менон.Не могу тебе сказать, Сократ. Тут со мной
то же самое, что с остальными: иногда мне кажется, что да, иногда – нет.
Сократ.А ты знаешь, что не только тебе и другим государственным людям иногда кажется, что добродетели можно научиться, иногда – что нельзя, но и у поэта Феогнида [41]ты найдешь то же самое?
d
Менон.В каких стихах?
Сократ.В элегиях, там, где у него сказано:
С этими пищу дели и питье, и сиди только с ними, И одобренья ищи тех, кто душою велик, От благородных и сам благородные вещи узнаешь, С злыми погубишь и тот разум, что есть у тебя [42].e
Видишь, здесь он говорит о добродетели так, будто ей можно научиться.
Менон.Это ясно.
Сократ.А в другом месте он говорит примерно так: Если б умели мы разум создать и вложить в человека,
то, считает он,
Много бы выпало им очень великих наград — тем, кто сумел бы это сделать.И дальше:
…То у хороших отцов злых не бывало б детей: Речи разумные их убеждала б; однако на деле, Как ни учи, из дурных добрых людей не создашь [43].96
Понимаешь, здесь он сам – и о том же самом – говорит совсем наоборот.
Менон.И это ясно.
Сократ.Что ж, можешь ты назвать какое-нибудь другое дело, в котором тех, кто именует себя учителями, не только не признавали бы за учителей, но и считали бы негодными и невеждами именно в том, чему они берутся обучать,
b
те же, кого признают людьми достойными, иногда говорили бы, что этому делу можно научить, иногда – что нельзя? Разве тех, кто сами в чем-нибудь путаются, ты назовешь настоящими учителями этого дела?
Менон.Ни за что, клянусь Зевсом.
Сократ.Ну а если ни софисты, ни достойные люди не будут учителями этого дела, не ясно ли, что и все остальные тоже не будут?
Менон.По-моему, так.
Сократ.А раз нет учителей, то нет и учеников?
Менон.Я думаю, так оно и есть, как ты говоришь.
c
Сократ.Но разве мы с тобой не согласились, что, раз нет ни учителей какого-то дела, ни учеников, значит, ему нельзя научиться?