Диалоги
Шрифт:
Неизвестный. Какого метода ты будешь держаться со мной?
Духовник. И того, и другого. Говоря о бессмертии, я пользовался логическим методом, потому что ты обещал мне в случае явно нелепых выводов остаться при своих убеждениях о свободе воли, добре и зле и смысле жизни и отказаться от неверия в бессмертие как основной посылки. Что же касается всех наших разговоров в их совокупности, я надеюсь, что они дадут то, что достигается вторым методом, то есть раскроют перед тобою самоё содержание истины. Но это дело будущего. А пока вернёмся к нашим рассуждениям и подведём итог сказанному.
Неизвестный. Хорошо. Подведи итог, но потом я должен сказать тебе ещё нечто.
Духовник. Прекрасно. Итак, рассмотрение веры в бессмертие нас привело к следующим выводам. Во-первых, вера в бессмертие не так противоречит разуму, как кажется с первого
Неизвестный. Да, правильно. Только последнее я бы не мог принять в столь категорической форме. Я бы сказал так: эти выводы поставили под сомнение истинность основной посылки о том, что человек только частица вещества.
Духовник. Пусть для тебя это будет так -- твоё субъективное состояние от моей логики не зависит. Но логически, то есть объективно, я утверждаю, что неизбежно не только поставить под вопрос эту основную посылку, а отвергнуть её совершенно.
Неизвестный. Допустим. Но для меня важна не столько отвлечённая, или, как ты говоришь, объективная истина, а именно субъективная уверенность. Вот к этому имеет отношение и то, что я хотел тебе сказать.
Духовник. А именно?
Неизвестный. Можно ли назвать верой то, что дают какие бы то ни было рассуждения?
Духовник. Конечно, нет.
Неизвестный. Вот видишь, и ты согласен с бесплодностью рассуждений. Меня, по крайней мере, убедить могут только факты, потому что безусловную уверенность всегда даёт опыт. Отвлечённые доказательства в лучшем случае приводят к мысли: а может быть, и так. Если бы "логика" в отвлечённых вопросах имела силу математических доказательств, тогда -- да, она могла бы заменить факты. Но этого нет. И если я не знаю, что тебе возразить, из этого не следует, что ты убедил меня. У меня силу твоих рассуждений подтачивает мысль: а как же другие? Сколько великих учёных не имеют веры и признают только материальный мир. Неужели им неизвестны эти рассуждения? Очевидно, возражения есть, только я их не знаю. Иначе все должны были бы стать верующими. Ведь все признают, что Земля движется вокруг Солнца и что сумма не меняется от перемены мест слагаемых. Значит, бессмертие -- не математическая истина. Эти соображения превращают для меня твою истину в простую возможность. Но возможность в вопросах веры -- это почти ничего.
Духовник. Представь себе, я согласен со многим из того, что ты сказал. Но выводы мои совсем иные. Прежде чем говорить об этом, уклонюсь в сторону: об учёных и математических доказательствах. Ведь нам с тобой придётся говорить о многом, и это пригодится.
Вот ты сказал о неверующих учёных, что в тебе их имена подтачивают веру. Но почему тогда имена верующих великих учёных не подтачивают безусловной твёрдости твоего неверия? Почему ты также не хочешь сказать: "Неужели им неизвестны рассуждения неверующих людей? Очевидно, возражения есть, только я их не знаю. Иначе все должны бы стать неверующими". Ведь тебе известны слова Пастера: "Я знаю много и верую, как бретонец, если бы знал больше -- веровал бы, как бретонская женщина".
Ты прекрасно знаешь, что великий физик Лодж, председательствуя в 1914 г. на международном съезде естествоиспытателей, заявил в публичной речи о своей вере в Бога. Ты знаешь, что наш Пирогов в изданном после его смерти "Дневнике", подводя итог всей своей жизни, говорит: "Жизнь-матушка привела, наконец, к тихому пристанищу. Я сделался, но не вдруг, как многие неофиты, и не без борьбы, верующим. ...Мой ум может ужиться с искреннею верою. И я, исповедуя себя весьма часто, не могу не верить себе, что искренне верую в учение Христа Спасителя... Если я спрошу себя теперь, какого я исповедания, -- отвечу на это положительно -- православного, того, в котором родился и которое исповедовала вся моя семья. ...Веру я считаю такою психическою способностью человека, которая более всех других отличает его от животных".
А Фламмарион, Томсон, Вирхов, Лайель? Не говоря уже о великих учёных, философах
Теперь о математических истинах. Даже здесь не так всё "безусловно", как тебе кажется. Иногда элементарные математические истины находятся в видимом противоречии с математическими истинами высшего порядка. В элементарной геометрии мы знаем "математическую истину", что все точки двух параллельных линий отстоят друг от друга на равном расстоянии. Но высшая математика утверждает, что параллельные линии в бесконечности пересекаются. Из элементарной арифметики мы знаем "математическую истину", что сумма не изменяется от перемены мест слагаемых. Но механика утверждает, что сумма сия от перемены их мест меняется.
Вернёмся теперь к вопросу о значении рассуждений в деле веры. Да, ты прав, когда говоришь, что безусловную веру может дать опыт. Не факты, а именно опыт. Каждый факт можно взять под сомненье. Опыт -- дело другое. Опыт и есть самое твёрдое основание веры. Таким образом, из твоей верной оценки относительно значения отвлечённых рассуждений вывод должен быть такой: пока у человека не будет религиозного опыта, ни факты, ни рассуждения не дадут ему настоящей веры. Без этого опыта он может лишь "допускать" истинность того, чему учит вера, но всегда с оговоркой: "а может быть, и не так". Если ты видишь солнце своими собственными глазами, неужели твоя уверенность, что оно существует, хоть сколько-нибудь зависит от того, что его видят и другие. И неужели, если бы большинство потеряло способность видеть солнце и стало утверждать, что его нет, ты поколебался бы в том, что видел собственными глазами, и стал бы говорить о солнце, что, "может быть", оно существует.
Неизвестный. Но я не понимаю, какой "опыт" может дать уверенность в бессмертии.
Духовник. Тот внутренний опыт, который у религиозных людей столь же несомненен и так же утверждает для них реальность невидимого, как утверждает для тебя реальность видимого "опыт" твоих внешних чувств.
Неизвестный. Скажи подробнее, что ты разумеешь под этим внутренним опытом?
Духовник. Внутреннее чувствование своего духовного бессмертного начала.
Неизвестный. Но солнце видят все, а "чувствование", о котором ты говоришь, имеют "некоторые".
Духовник. Да. И на это есть свои причины. Большинство людей живёт недуховной жизнью. Высшее таинственное начало в человеке, которое именуется духом, остаётся вне их жизни. Естественно, что теряют они и самоё чувствование своей духовной природы. Оно совершенно заслонено и подавлено реальными чувственными впечатлениями и переживаниями. Все живут телесною жизнью, и потому все имеют чувственный опыт. Но не все живут духовной жизнью, и потому не все могут иметь духовный опыт. Надо глубоко заглянуть в свой внутренний мир. Надо вызвать к жизни заглохшее духовное начало, надо начать питать его духовною пищею, и тогда мало-помалу в этих внутренних переживаниях всё несомненнее раскроется реальность души, подлинность вечного в ней начала, существенное различие в человеке его телесности и того, что не подлежит тлению. Всё, что касается внутренней жизни, трудно выразить словами. Поэтому трудно "описать" и тот опыт, о котором ты спрашиваешь. В этом опыте ты почувствуешь жизнь совершенно по-новому, ты как бы погрузишься в неё весь, и это откроет тебе, что сущность её совершенно иная, чем вещество. Ты будешь ощущать какое-то соприкосновение через это ощущение жизни с другим миром, невещественным, и иными человеческими душами, ты будешь улавливать такие оттенки внутренних состояний, которые раньше не замечал и которые явно неземного происхождения. Тебе откроется постоянное действие на тебя каких-то неведомых тебе сил, ничего общего не имеющих с теми силами, которые действуют в вещественном мире. Ты начнёшь входить через эти переживания своей душой в совершенно иной мир, и твоё тело и мир вещественный станут тяготить тебя своей косностью и тяжеловесностью. Ты с радостью будешь уходить в себя, чтобы побыть в том, другом мире, который станет для тебя дороже, ближе и роднее, чем косный и тяжеловесный материальный мир. И чем более духовен человек, тем непреложнее для него свидетельствует этот внутренний опыт об особом, непостижимом, но несомненном духовном мире, к которому принадлежит и его бессмертный дух.