Чтение онлайн

Я кивнула головой. Он, наверное, любил Жозефину, по-своему, но любил.

— Взгляни сюда, — он протянул мне табакерку. — Вот она, посмотри, правда, она красива?

На крышке я разглядела круглое лицо очень молодой девушки, розовое лицо с фарфоровыми розовыми щеками и голубыми глазами.

— Я не умею судить о миниатюре. Мне все они кажутся похожими одна на другую.

— Мари-Луиза Австрийская очень красива, — сказал он. Он открыл табакерку, поднес табак к носу, сделал глубокий вздох, потом поднес к лицу носовой платок изящным, вероятно

заученным жестом. Платок и табакерка исчезли в кармане его брюк. Потом он стал смотреть на меня внимательным, изучающим взглядом. — Я все-таки не понимаю, почему вы здесь, княгиня.

Поскольку он не садился, я хотела встать. Он вновь усадил меня в кресло.

— Ты, конечно, умираешь от усталости. Я вижу по твоему лицу. Что ты здесь делаешь?

— Императрица хотела меня видеть. Я напоминаю Ее величеству… — Я проглотила слюну, мне было так трудно говорить! — Я напоминаю Ее величеству тот день, когда она стала невестой генерала Бонапарта. Это было счастливое время в жизни Ее величества.

Он кивнул. Потом он присел на ручку моего кресла.

— Да, это было счастливое время в жизни Ее величества. А в вашей жизни, княгиня?

— Я была очень несчастна, сир. Но с тех пор прошло много времени и рана затянулась, — прошептала я.

Я была такая уставшая и так озябла, что совершенно забыла, кто сидит рядом со мной. И лишь когда моя голова упала на его руку, я со страхом резко отодвинулась.

— Простите, Ваше величество!

— Положи голову! Я не буду так одинок. Положи!

Он хотел обнять меня за плечи и привлечь к себе. Но я отодвинулась и прислонилась головой к спинке кресла.

— Знаешь, я был очень счастлив в этой гостиной. — И без перехода: — Габсбурги — одна из самых старых королевских династий Европы. Эрцгерцогиня — подходящая партия для императора Франции!

Я внимательно посмотрела ему в лицо. Говорил ли он серьезно? Действительно ли думает, что Габсбург — подходящая партия для сына корсиканского адвоката Буонапарте?

Вдруг он спросил:

— Ты умеешь танцевать вальс?

Я кивнула.

— Можешь показать мне, как его танцуют? Все австрийцы танцуют вальс, мне рассказывали в Вене. Но в Шенбрунне у меня не было на это времени. Покажи мне, как танцуют вальс!

Я отрицательно покачала головой:

— Не сейчас и не здесь! Его лицо напряглось:

— Сейчас! Здесь!

В страхе я показала на дверь спальни Жозефины:

— Сир, вы ее разбудите.

Он не обратил внимания на мои слова. Он сказал громко:

— Покажи мне сейчас же! Это приказ, княгиня!

Я встала.

— Без музыки мне трудно… — попробовала я возражать. Потом я медленно закружилась. — Раз, два, три и раз, два, три, вот так танцуют вальс, Ваше величество.

Но он меня не слушал. Он сидел на ручке кресла и остановившимся взглядом смотрел перед собой.

— Раз, два, три и раз, два, три, — я чуть громче. Тогда он поднял глаза. Его тяжелое лицо казалось серым и опухшим в бледном свете утра.

— Я был с ней очень счастлив,

Эжени.

Я осмелилась спросить:

— Разве это так необходимо, Ваше величество?

— Я не могу воевать на трех фронтах. Я должен удержать юг, защититься от англичан со стороны Ла-Манша и еще Австрия… — Он закусил губу. — Австрия будет сидеть спокойно, если дочь их императора станет моей женой. Мой друг — друг России, также вооружается, дорогая княгиня. И с моим другом — царем, я начну войну лишь тогда, когда буду полностью спокоен за Австрию. Мари-Луиза будет моей заложницей, моей прекрасной восемнадцатилетней заложницей!

Он достал табакерку и смотрел на розовый портрет. Потом он поднял глаза и обвел комнату внимательным взглядом.

— Вот какой была эта гостиная, — прошептал он, как будто желая навсегда запечатлеть в памяти узоры ковров и контуры изящной мебели.

Когда он повернулся, чтобы уйти, я опять сделала реверанс. Тогда он положил руку мне на голову и нежно погладил меня по волосам.

— Вы смертельно устали, княгиня. Могу ли я сделать для вас что-нибудь?

— О да, сир. Прикажите принести кофе, очень крепкий и очень горячий.

Он засмеялся. Это был его прежний, молодой смех, так много напоминавший мне.

Потом он ушел.

В девять часов утра я сопровождала императрицу, которая покидала Тюильри. Карета ожидала нас.На императрице была одна из трех собольих накидок, полученных Наполеоном в подарок от русского царя. Вторую он подарил Полетт, своей любимой сестре. Судьбу третьей накидки никто не знает.

Жозефина очень тщательно загримировалась и напудрилась. Лицо ее было грустным, но следов вчерашней старости не было заметно.

Я быстро сошла по лестнице вместе с ней. В карете нас ожидала Гортенс.

— Я надеялась, что Бонапарт попрощается со мной, — тихо сказала Жозефина, украдкой окидывая взглядом окна дворца.

Карета тронулась. Любопытные лица показались почти во всех окнах Тюильри.

— Император уехал верхом в Версаль рано утром, — сказала Гортенс. — Он хочет провести несколько дней у матери.

Это были единственные фразы, которыми они обменялись за всю дорогу до Мальмезона.

Увы, она ужасно похожа на сосиску! Я говорю о новой императрице. Свадебные празднества закончились. Говорят, император ассигновал пять миллионов франков, чтобы отделать апартаменты Мари-Луизы в Тюильри.

Сначала в Вену выехал маршал Бертье с официальным предложением. Это было в марте. Затем свадьба была отпразднована в Вене. Императора представлял дядя невесты, эрцгерцог Шарль, который недавно разбил Наполеона под Асперном. Затем за границу была выслана Каролина, чтобы встретить супругу императора. В Курселе карета двух дам была остановлена неизвестными всадниками, распахнувшими дверцы и пытавшимися войти внутрь. Мари-Луиза, естественно, закричала, но Каролина ее успокоила: