Чтение онлайн

— Наполеон, грацие танто [12] ! — пробормотала Полетт.

— Я хочу видеть репетицию кортежа коронации Ее величества, — сказал Наполеон, обращаясь к Деспро. — Начинайте!

На фортепиано, долженствовавшем изображать оркестр, кто-то заиграл торжественный марш. Потом Деспро поставил шестнадцать жен маршалов в восемь пар, и Монтель показал им, как они должны идти — грациозно, легко и торжественно одновременно. Это было, казалось, совершенно невозможно для шестнадцати дам, на ноги которых в это время смотрел император. Они двигались через комнату в растерянности, и Полетт кусала себе

пальцы, чтобы не расхохотаться.

Наконец позвали Серюрье и Мюрата. Они торжественно выступали и несли диванные подушки, подобные которым они понесут во время коронации и на которых будут кольцо и корона императрицы.

После них мне надлежало идти одной, вооруженной только подушкой с дивана. Потом двинулась Жозефина, увешанная простынями, которые несли позади нее три вновь титулованные принцессы и Жюли с Гортенс.

Таким пышным кортежем мы четырежды пересекли гостиную и остановились лишь тогда, когда Наполеон повернулся на каблуках, уходя. Мы тотчас сделали низкий реверанс. Но взволнованный Жозеф последовал за братом.

— Сир, я вас умоляю…

— Я занят, — сказал нетерпеливо Наполеон.

— Сир, вопрос о девственницах, — сказал Жозеф и сделал знак Деспро приблизиться.

Деспро подошел к Жозефу и повторил:

— Девственницы — трудная проблема. Мы не можем найти таких.

Наполеон кусал губы, чтобы не рассмеяться.

— Для чего вам девственницы, господа? — спросил он.

— Ваше величество может быть забыли… В хрониках Средних веков, где описывается церемония коронации в Реймсе, по которой мы действуем, между прочим, говорится, что двенадцать девственниц, державших в руках по две восточные свечи, должны идти к алтарю после миропомазания Вашего величества. Мы уже подумали о кузине маршала Бертье и одной из моих кузин по материнской линии, — говорил Деспро, — но эти две дамы уже… они не…

— Они, конечно, девственницы, но им уже перевалило за сорок, — сказал Мюрат громовым голосом из глубины гостиной. Мюрат, офицер кавалерии, постоянно забывал придворный этикет…

— Я уже неоднократно выражал желание пригласить на церемонию коронации старую французскую аристократию. Это, кстати, очень полезно для народа. Я уверен, господа, что вы найдете несколько молодых девушек, которые вас устроят, в предместье Сен-Жермен.

И мы опять сделали реверанс. Наполеон покинул гостиную.

Потом подали прохладительные напитки, и Жозефина передала мне через одну из своих фрейлин, чтобы я села с ней (с Жозефиной) рядом на диван. Она выразила удовольствие по поводу моих отличных манер. Она сидела между мной и Жюли и большими глотками пила шампанское. Ее лицо похудело за последнее время. Темная краска на веках делала глаза огромными, а нарумяненные щеки скрывали бледность утомления. Две морщинки, тонкие как волос, пролегли от крыльев носа к углам губ и вырисовывались яснее, когда Жозефина улыбалась, не открывая губ, по своему обыкновению. Но детские кудряшки, поднятые в высокой прическе, все-таки делали из нее очень молодую женщину.

— Рой не успеет сшить мне голубое платье за два дня, — заметила я.

Жозефина так устала от примерки туалетов к коронации и репетиций, что вдруг забыла, что ей нельзя говорить о своем прошлом. Она сказала:

— Поль Баррас когда-то подарил мне сапфировые серьги. Если я их найду, я охотно дам их вам к голубому платью.

— Вы очень добры, мадам, но я думаю… — Нас перебили. Жозеф появился

перед нами. Губы его дрожали от волнения.

Жозефина подняла голову.

— Ну, что еще случилось?

— Его величество просит вас немедленно пройтик нему в рабочий кабинет, — объявил он,

Жозефина подняла тонкие брови.

— Новые трудности в церемонии коронации, мой дорогой деверь?

Жозеф не мог дольше скрывать свою радость и, наклонившись, сказал:

— Папа дал знать, что отказывается короновать Ваше величество.

Маленький рот сложился в иронической улыбке.

— А чем святой отец обосновывает этот отказ?

Жозеф поглядел вокруг, как бы боясь, что его услышат.

— Говорите, не бойтесь. Нас слышат только принцесса Жюли и мадам Бернадотт, а эти две дамы принадлежат к нашей семье.

Жозеф сделал неуловимое движение головой, у него образовался двойной подбородок, и он принял гордый, немного злорадный вид.

— Папа узнал, что Ваши величества не были обвенчаны в церкви, и сообщил, что не может короновать, простите, Ваше величество, я повторяю слова святого отца, не может короновать наложницу императора французов.

— А откуда святой отец узнал, что Бонапарт и я только записались, а не были обвенчаны? — спросила Жозефина.

— Это еще предстоит узнать, — сказал Жозеф. Жозефина вертела в руке пустой бокал.

— И что думает ответить Его величество святому отцу?

— Его величество будет говорить с Папой.

— Есть простой выход из положения, — сказала Жозефина, улыбаясь, и поднялась. Пустой бокал она сунула Жозефу.

— Я сейчас же переговорю с Бона… с императором по этому поводу. Мы обвенчаемся, и все будет устроено.

В то время как Жозеф отдавал пустой бокал лакею и догонял Жозефину, чтобы присутствовать при ее разговоре с Наполеоном, Жюли сказала задумчиво:

— Я думаю, что она сама постаралась, чтобы Папа узнал это обстоятельство.

— Да. Иначе она была бы очень удивлена.

Жюли сжала руки.

— Она меня очень беспокоит. Как она боится развода! Потихоньку болтают, что если он разведется, то только потому, что она не может иметь детей. Ты согласна со мной?

Я пожала плечами. Получается, что он ломает всю эту комедию с коронацией в стиле Карла Великого [13] и подражанием коронационным церемониям в Реймсе [14] и вообще делает черт знает что, для того чтобы весь мир видел, что он становится основоположником наследственной династии. И все это для того, чтобы стал императором Жозеф, если он переживет Наполеона, или маленький сын Гортенс и Луи…