Чтение онлайн

Самый счастливый день моей жизни начался, как и все остальные дни в Париже. После завтрака я взяла маленькую зеленую лейку и стала поливать пыльные пальмы, которые Жюли привезла из Италии в двух горшках и которые поставили в столовой, где был сервирован завтрак. Жозеф читал письмо, и я одним ухом слушала его комментарии.

— Жюли, послушай, он принял мое приглашение!..

— Боже мой! У нас ничего не готово! А кого ты пригласил вместе с ним? Нужно ли купить цыплят? И на

закуску форель под майонезом. В это время года форель так дорога! Ты должен был предупредить меня, Жозеф!

— Я не был уверен, что он примет мое приглашение. Не забудь, он в Париже всего несколько дней и его одолели приглашениями. Каждый хочет слышать от него самого о происшествии в Вене.

Я вышла наполнить лейку. Эти пальмы впитывали уйму воды. Когда я вернулась, Жозеф говорил:

— Я ему написал, что мой лучший друг, директор Тальен, и мой брат Наполеон столько хорошего рассказывали мне о нем, что я был бы счастлив видеть его у себя к нашему скромному ужину.

— Клубника в мадере на десерт… — рассуждала вслух Жюли.

— И он согласился. Ты знаешь, что это значит? У меня будут дружеские отношения с будущим военным министром! Наполеон очень этого хотел. Баррас не делает секрета, что хочет предложить ему пост военного министра. Со старым Шерером Наполеон делал, что хотел, но мы не знаем, что можно ожидать от этого гасконца. Жюли, ужин должен быть утонченный и…

— Кого пригласим еще?

Я взяла вазу с первыми розами этого года и унесла в кухню, чтобы переменить воду. Вернулась я, когда Жозеф говорил:

— Ужин в семейном кругу. Люсьен и я, мы можем поговорить с ним без помехи. Итак: Жозефина, Люсьен с Кристиной, ты и я. — Его взгляд упал на меня. — Да, и, конечно, девочка. Постарайтесь выглядеть хорошо сегодня вечером, Дезире. Вы будете представлены будущему военному министру нашей страны.

Как мне надоели эти «семейные ужины», которые вошли в привычку у Жозефа! Семейные ужины, которые устраиваются лишь для того, чтобы проникнуть в тайны закулисной политики и чтобы еще тепленькими отправить эти новости с курьером через море Наполеону, который все еще на пути в Египет.

До сих пор Жозеф не дал согласия на пост посла. Он предпочитает оставаться в Париже у «политического очага». И даже после последних выборов стал депутатом. Депутат от Корсики! Так как после побед Наполеона остров очень горд Бонапартом.

Независимо от Жозефа Люсьен тоже выставил свою кандидатуру от Корсики и даже был избран в Совет пятисот. Несколько дней назад, уже после отъезда Наполеона, он с Кристиной поселился в Париже. М-м Летиция нашла им маленькую квартиру, и он мало-помалу осваивается со своими депутатскими обязанностями.

Когда ему передали, что Наполеон хотел бы, чтобы Люсьен развелся с Кристиной, он расхохотался.

— Мой военный братец сошел с ума! Что он имеет против Кристины?

— Трактир ее отца, — попытался объяснить Жозеф.

— Отец нашей мамы был фермером на Корсике, — ответил, смеясь, Люсьен. — Ферма была очень маленькая.

Потом

он наморщил лоб, внимательно посмотрел на Жозефа и добавил:

— У Наполеона очень странные для республиканца мысли!

В газетах часто печатали речи Люсьена. Этот худенький мальчик, темный блондин с голубыми мечтательными глазами, легко загорающийся новыми идеями, обладал талантом незаурядного оратора. Мне кажется, он не получал удовольствия от этих «семейных ужинов» у Жозефа и присутствовал лишь для того, чтобы не обидеть брата и Жюли.

Когда я надевала свое желтое платье, в мою комнату проскользнула Жюли. С привычным предисловием: «Только бы все сошло хорошо!» — она уселась на мою кровать.

— Приколи в волосы парчевый бант, он тебе очень идет, — предложила она.

— Зачем? Ты прекрасно знаешь, что сегодня не будет никого, кто может меня интересовать, — ответила я, роясь в шкатулке, где лежали ленты и гребни.

— Жозеф слышал, что этот будущий военный министр заявил, что поход Наполеона в Египет — огромная глупость и что правительство не должно было его разрешать, — сказала Жюли.

Я решила не прикалывать никакого банта. Я подняла локоны кверху и заколола их двумя гребнями, мысленно ругая все «семейные ужины» с политикой и бесконечной скукой.

Сначала Жозефина не хотела присутствовать. Жозефу пришлось объяснить ей, что Наполеон придает большое значение подобным деловым связям.

— Она купила загородный дом в Мальмезоне и хотела устроить там пикник с несколькими друзьями, — рассказывала мне Жюли.

— Она права. Такая чудесная погода! — сказала я, смотря в окно на голубые сумерки.

В открытое окно вливался аромат цветущих лип. На минуту я возненавидела этого незнакомого гостя.

Внизу остановилась коляска, и Жюли заторопилась, повторив в последний раз: «Лишь бы все закончилось хорошо!»

У меня не было ни малейшего желания спускаться в гостиную. Однако шум голосов усилился, и я поняла, что нужно идти, чтобы не опоздать к ужину. Я открыла дверь гостиной и… господи, почему я не сказалась больной и не осталась в спальне?..

Хотя он стоял спиной ко мне, я тотчас узнала человека, высокого как башня, в прекрасно сшитом генеральском мундире, с огромными эполетами и шарфом цветов Республики через плечо. Его окружали Жозеф и Жюли, Жозефина, Люсьен и его Кристина. Я же, как парализованная, застыла на пороге, не спуская глаз с широкой, такой знакомой спины.

Все посмотрели на меня, и он, почувствовав, что за его спиной что-то происходит, обернулся. Его глаза удивленно расширились. Я едва могла дышать, так билось мое сердце.

— Дезире, иди же сюда, мы ждем тебя, — сказала Жюли.

Жозеф взял меня за руку.

— А это — сестра моей жены, генерал Бернадотт, моя свояченица — мадемуазель Дезире Клари.

Нет. Я не смотрела на него. Я смотрела на блестящие пуговицы его мундира и как во сне почувствовала, что он почтительно поднес к губам мою руку, потом, издалека, до меня донесся голос Жозефа: