Шрифт:
Глава 1. Первое сентября
Бросив взгляд на часы на левом запястье, я с удовлетворением отметила, что до первой пары оставалось еще десять минут, и приложила электронный пропуск.
Должна успеть.
Цокот моих каблуков по университетскому коридору заглушался разговорами и громким смехом, а нескончаемый поток студентов ощутимо замедлял меня на пути к цели: попасть в деканат, забрать несчастную папку с документами для куратора нашей группы
Понимая, что на шпильках буду добираться до шестого этажа непозволительно долго, свернула к лифтам и забежала в первый открывшийся, нагло распихав локтями группу зазевавшихся первокурсников.
Нельзя мне было сегодня опаздывать. Совсем нельзя.
Вокруг меня щебетали взволнованные первокурсницы, которых восхищал один только факт наличия лифта. Я мысленно закатила глаза, но не стала сообщать, что все предыдущие два года дурацкий лифт, как назло останавливающийся сейчас на каждом этаже, ломался с завидным постоянством, и чаще всего приходилось качать попки, преодолевая тысячи ступенек ежедневно.
Покинув душную коробку, воздух в которой пропитался сразу десятком разных парфюмов, я жадно глотнула воздух.
Господи, они что, по целому флакону на себя вылили?
У меня даже глаза заслезились.
Перед входом в деканат, я быстро поправила черную юбку-карандаш и зеленую блузку, за полупрозрачную ткань которой в школе меня наверняка сразу отправили бы к директору, и зашла в кабинет.
– Добрый день, – сказала с улыбкой, которая мгновенно сползла с моего лица, ведь я поздоровалась с пустотой. Черт.
Шепотом выругалась и снова нетерпеливо взглянула на часы – пять минут до начала пары. Если секретарь вернется прямо сейчас, то я еще могла бы успеть, но каковы шансы…
Очевидно, в этом году третий курс решили не жалеть, поэтому сегодня в расписании стояли сразу четыре пары.
Первую из них вела куратор группы и мой научный руководитель в одном лице, а Тарасова не терпела опозданий. С нее станется в первый же день наказать меня каким-нибудь докладом или рефератом, чтобы другим неповадно было.
Секретарь ворвалась в кабинет, когда до звонка оставалось три минуты. Я мельком встречала ее раньше, но не на нашем факультете.
Неужели теперь у нас работает?
Строгий костюм, от которого веяло другой эпохой, резкие черты лица, волосы с проседью собраны в тугой пучок на затылке, небольшие узкие очки немного съехали на бок. Эта женщина наводила ужас одним своим видом, а под ее взглядом вдруг захотелось прямо сейчас пришить к блузке парочку пуговиц, чтобы скрыть вырез на груди.
– Ты еще кто такая? – резко спросила она, сгружая на рабочий стол целую кипу бумаг, после чего окинула меня подозрительным и крайне недовольным взглядом с ног до головы. – Что ты тут забыла? Почему зашла в мое отсутствие?
– Вы мне вчера прислали письмо на
– А старую куда дели? – женщина подошла к одному из шкафов, доверху наполненных папками и прочей макулатурой.
– Переехала в другой город.
Я глазами искала табличку с именем секретаря, но тщетно.
– Ладно, Власова, подойди, – сказала она раздраженно, схватила нужную папку и быстро вернулась за стол, после чего достала какую-то бумажку и положила передо мной. При этом так громко припечатала ее сверху ручкой, что я невольно вздрогнула. – Ищи свою фамилию и ставь подпись.
– А что это? Зачем нужна моя подпись?
– Для отчетности. Подтверждаешь, что ты староста.
Я всмотрелась в листок, где расположились три аккуратных столбца со знакомыми именами, номерами групп и подписями, но не обнаружила там ни названия документа, ни других опознавательных признаков, за что именно мы тут все дружно расписываемся.
– Вы бы хоть сверху обозначили, что это список старост, – не сдержалась я, вновь переведя взгляд на секретаря. – Откуда мне знать, что это именно он?
Женщина громко цокнула языком и закатила глаза.
– Власова, ты социолог или юрист? – рявкнула она. – Сказали тебе поставить подпись, значит ставь!
Да что с ней не так?
Ответить не успела – справа вдруг раздался мужской голос, одновременно со звонком, оповестившим о начале пары. Повернувшись, я наткнулась на любопытный взгляд нашего декана.
– Зоя Яковлевна, – сказал он строго. – Что опять случилось? Почему я в третий раз за это утро слышу ваше негодование через плотно закрытую дверь?
– Дмитрий Николаевич, студентка Власова отказывается ставить подпись в списке старост, – возмущенно запыхтела секретарь.
Ах, вот вы как, Зоя Яковлевна? Ну, хорошо…
– Не отказываюсь, – как можно спокойнее поправила я. – Лишь заметила, что прежде чем требовать с нас подпись, можно было бы добавить заголовок на документ, уже украшенный печатью.
Декан подошел к столу, посмотрел на несчастный список и поджал губы.
– А я и говорю, что она социолог, а не юрист, и…
– Зоя Яковлевна, – с нажимом прервал ее декан, явно теряя терпение. – Подготовьте новый список по всем правилам, а этот уничтожьте. И оповестите студентов, чтобы пришли и расписались еще раз.
Женщина покраснела от недовольства и уставилась на меня таким яростным взглядом, что я готова была оказаться сейчас где угодно, лишь бы подальше от нее.
– Власова, вы можете идти, пара уже началась, – обратился ко мне декан более доброжелательно, продолжая рассматривать меня с непонятным любопытством.