Чтение онлайн

— Горько! Горько-о! — постоянно висел над столами чей-то не в меру визгливый женский голос — единственное, что раздражало Татьяну Федоровну.

Татьяна Федоровна повернула голову в ту сторону, откуда только что донеслось до ее ушей "горько!" Это был голос Фаины, разодетой в цветастое платье с крикливыми тонами. Рядом, поближе к невесте, сидела Валентина., Молодые переглянулись, и все застолье дружно повторило настойчивое требование Фаины. За молодыми дело не стало.

Отвесив поклон гостям, Татьяна Федоровна подошла

к молодым, когда раскрасневшаяся Светлана, поправив сбившуюся набок фату, хотела присесть, но воздержалась, увидев перед собой новую гостью. Она приветливо улыбнулась гостье и прошептала на ухо жениху:

— Это Татьяна Федоровна. Мать Валентины.

— Очень приятно, — в полный голос проговорил Щукин, приветив ее легким наклоном головы. — Рады вас видеть на нашей свадьбе.

— Благодарствую за добрые слова, Сашенька, — сказала Татьяна Федоровна. — Поздравляю вас, дорогие детки, с законным браком. Счастья вам, любови да совета в вашей молодой жизни.

— Спасибо, Татьяна Федоровна.

— Не побрезгуйте, деточки, — продолжала она, низко кланяясь молодым, — скромным подарочком. От чистой души дарю…

Светлана приняла подарок и передала матери. Подоспел Иван Иванович:

— А-а, Татьяна Федоровна! Что же ты, голубушка, опоздала? Самое, можно сказать, важное пропустила… Как же это так? А?

— Хозяйство затирает, — оправдывалась гостья. — Не успеваю, Иван Иванович.

— Ладно. Спасибо, что пришла. Не забываешь нас. — Он усадил ее против молодых и обратился к застолью: — А что, товарищи! Может, наполним бокалы да выпьем за наших дорогих гостей? Кто против? Нет… Тогда приступайте к делу да посмелее! Не стесняйтесь.

Предложенный Иваном Ивановичем тост поддержала Мария Михайловна:

— Не скромничайте, гости! Будьте как дома. Переходите на самообслуживание. Наливайте да пополнее.

Застолье оживилось. Кто-то захлопал в ладоши… Смех, шутки. Хвалебные возгласы в честь хозяйки. Звон бокалов. Гости потянулись к молодым. Иные, отодвинув стулья, вышли из-за столов, чтобы скрестить наполненную посуду с женихом и невестой и доставить удовольствие Марии Михайловне.

Татьяна Федоровна охотно опростала посудину и принялась закусывать. Иван Иванович за опоздание налил ей штрафную и заставил выпить.

— В гостях воля хозяйская, — повинилась гостья и выпила рюмку.

Заиграл баян. Иван Иванович распорядился подкрепить баяниста.

— Тихий вальс! — объявила Фаина, а сама направилась к выходу.

— Ты куда? — остановила ее Светлана.

— Сейчас приду. Переоденусь в бальное платье, — прошептала Фаина и скрылась где-то на кухне за ситцевой занавеской.

Баянист растянул меха, прошелся пальцами по клавишам, притормозил поток мажорных звуков парой оглушительных аккордов, и плавная мелодия "Дунайских волн" торжественно поплыла по горнице.

Первыми на круг вышли молодые. За ними — еще несколько

пар, и воздушные колена медленного танца наполнили умилением скорбную душу Татьяны Федоровны. Она с завистью поглядывала то на Щукина, то на белую фату невесты, и что-то далекое, невозвратимо утраченное болью, отозвалось в ее сердце. Не этого жениха ей хотелось видеть на свадьбе Светланы…

Вошла Фаина в длинной ночной рубашке из голубого шелка. Кто-то громко рассмеялся и показал на Фаину пальцем:

— Смотрите, Николай Николаевич! Что она спать собралась эта чертова кукла, что ночную сорочку напялила?

Николай Николаевич, научный сотрудник Курцевской селекционной станции, человек не молодой, с залысинами на высоком лбу и в роговых очках, взглянул на Фаину и ничего не сказал. Он только брезгливо поморщился, покачал головой и отвернулся. Это заметила Светлана и подошла к Фаине:

— Зачем ты надела ночную рубашку?

— Что я надела? — переспросила Фаина. — Это не рубашка. Это бальное платье. Брат из Германии прислал…

— Сумасшедшая, — шепнула Светлана. — Это ночная сорочка. Опозоришься. Немедленно сними, пока не все видели…

— Что ты говоришь! — ужаснулась Фаина. — Неужто ночная? — и, взяв свой кочующий гардероб, ушла со свадьбы, не простившись даже с невестой.

Светлана проводила ее непонимающим взглядом и, увидев забившуюся в уголок Татьяну Федоровну, которая, глядя на танцующие пары, втихомолку вытирала слезы, подошла к ней. Тихая музыка побуждала человека к раздумью и хватала за сердце.

— Что с вами, Татьяна Федоровна? — спросила Светлана и попыталась утешить гостью: — Не надо плакать. Успокойтесь. Пусть люди веселятся. На то и свадьба, чтоб веселились. Может, чайку горяченького? Легче будет.

— Горько мне, Светланушка, — призналась Татьяна Федоровна. — Не мне, дитятко, хитрить перед тобой. Ты это знаешь. Ведь я когда-то хотела видеть тебя своей невесткой. Не дал бог мне такого счастья…

Подошел жених, чтобы увести Светлану, но, увидев, что она занята разговором с матерью Валентины, поставил стул и присел рядом. Стесненная присутствием жениха Светлана покраснела и замолчала.

— Простите, молодые люди, что помешал вам, — сказал откуда-то появившийся Иван Иванович. — Там тебя, Татьяна, на кухне Симка-молочница спрашивает. Хочет что-то сказать…

— Меня спрашивает? — удивилась Татьяна Федоровна.

— Пусть подойдет сюда, — попросил жених и, взяв со стола стопку вина и котлету на вилке, подозвал Симку к себе: — Сначала выпейте, Серафима Петровна, в честь нашей свадьбы, а потом будем разговаривать. Прошу.

— Разве что за ваше молодое счастье, Александр Иванович, — оговорилась Симка, но выпила и закусила. — Пришла-то я к тебе, Татьяна.

— Что, Симушка? — насторожилась Татьяна Федоровна.

Симка отдала жениху недопитую рюмку и вилку и, глядя