Чтение онлайн

— Вот именно! За работу получают деньги. А за общественные поручения — ничего. Это несправедливо. Я так считал.

— А если тебя учителя не похвалили?

— Я отказывался от поручения.

В словах Шилова угадывались мысли Татьяны Федоровны. Это насторожило отца и поставило его в затруднительное положение:

— А ты как, Саша?

— Я считаю, — ответил я отцу, — что всякое поручение нужно выполнять на совесть, не ожидая похвалы. Отец убедился, что я прочно усвоил его науку, и внутренне возгордился, но ничего не сказал. Он не допускал и мысли, чтобы в грубой

форме унизить достоинство Шилова, и, решив на жизненных примерах показать его неправоту обратился к нему с вопросом:

— Ты слыхал, Миша, о событиях в Испании?

— Как же… Политинформации проводил в классе.

— Похвально. Значит, тебе известно, что многие наши товарищи едут в Испанию сражаться за республиканцев против генерала Франко?

— Даже из нашей Северной области есть.

— Верно. Скажи, пожалуйста. Кто их посылает в чужую страну умирать под фашистскими бомбами?

— Никто. Интернациональный долг, — не задумываясь, ответил Шилов.

— То-то же. Твой отец тоже добровольцем воевал в гражданскую. Учти… Награду имеет — именные часы. И от кого? От самого Хаджи-Мурата…

Невзоров сел за письменный стол.

— Ясно, — сказал Невзоров, заглядывая в вопросник. — Саша, чем вы занимались в каникулярное время и как проявлял себя в работе Шилов?

— После пятого класса, — улыбнулся Ершов, — Татьяна Федоровна устроила Шилова подсобным рабочим по формированию плотов, начальник запани не мог отказать в приеме на сезонную работу рослому парню, который никому не уступал в силе и склонности с багром в руках работать на реке. При этом мать поставила непременным условием заработать мануфактуры на сарафан и сестре на платьице, потому что Валентина пойдет к Федору Петровичу во второй класс, а сплавщиков отоваривают мануфактурой.

Я тоже отпросился у отца последовать примеру Шилова, чтобы на заработанные деньги справить костюм и хромовые сапоги в "гармошку".

Мы рьяно принялись за дело, а после работы зачастили в клуб запани. Я включился в подготовку самодеятельности, которая пользовалась успехом среди молодежи. Шилов пристрастился к спорту. Вступил в ОСВОД, сдал нормы на значок ГТО, участвовал в соревнованиях по гребле и плаванию и не раз был в числе призеров, особенно по плаванию.

— Существенная деталь. Стало быть, он не мог утонуть при любых обстоятельствах, — записал Невзоров. — Продолжайте, Саша.

— К началу занятий мы возмужали, окрепли и пришли в шестой класс с оборонными значками. Семиклассники завидовали нам.

— Смотрите, — говорили они, — значки! Откуда эти мордастые взяли их? Неужто купили на базаре?

— Ты что, смеешься? — возражали другие. — Разве значки продаются? Это же награда… Все равно, что орден.

— Чудно.

Учителя ставили нас в пример другим ученикам. Выступая на сентябрьском педсовете, Дмитрий Михайлович, ссылаясь на наши успехи, призвал педагогический коллектив к изучению опыта классного руководителя Лютиковой по соединению трудового воспитания с оборонно-патриотической работой.

В шестом классе мы стали учиться у самого директора, преподававшего новый предмет — физику. Сам предмет тоже интересовал

нас и обещал в будущем путевку в мир техники.

— Знаешь, Саша, — сказал мне после первого урока Шилов, — нам с тобой физика больше других предметов нужна.

Я соглашался, понимая, что с изучением тепловых двигателей можно получить постоянную прописку в автотракторном парке и после окончания школы работать у моего отца — старшего механика опытной станции.

Но, к нашему огорчению, в учебнике не оказалось тепловых двигателей.

— Какая же это физика, — возмущался Шилов, — если в ней нет двигателей внутреннего сгорания?

— Терпение, терпение, молодой человек, — успокаивал его Дмитрий Михайлович. — Поберегите ваше внутреннее горение. Не спешите. Будут и двигатели. Только не сейчас — в седьмом классе.

Взяв в библиотеке учебник, мы принялись за "физику-7". Первая тема нас порадовала, но когда мы прочитали статью и рассмотрели схемы устройства двигателя, Шилов захлопнул книгу и отодвинул ее в сторону.

— Чепуха! — рассердился Шилов. — По этой физике управлять трактором не сможешь. Здесь только общие принципы работы двигателя.

— А ты после этой статейки хотел за руль садиться? Нет, дорогой, надо попотеть с годик, пуд соли съесть, а потом руки протягивать к рулю. Нам, пожалуй, сейчас не физика нужна.

— А что?

— Я видел дома на полке руководство по подготовке трактористов. Называется оно "Трактор ЧТЗ С-60". Если хочешь, попрошу у отца. Не откажет.

— Спрашиваешь. Конечно, попроси.

В свободные часы мы изучали гусеничный трактор "С-60" с лигроиновым двигателем. Когда заходили в тупик, отец помогал нам. Шилов, ссылаясь на занятость, отказывался от поручений классного руководителя и ничего не делал в школе, если не считать политинформации, проведенной им в декабре, по поводу принятия новой конституции. Мне по-прежнему приходилось руководить самодеятельностью класса и часто приносить в школу гармошку.

Шилов раньше уходил домой, когда я задерживался на репетициях, и, скучая от безделия, поглядывал в окно. И только по субботам мы вышагивали по большаку вместе, потому что провожали Светлану.

Наступили каникулы, которые совпадали по времени с окончанием посевной и началом ремонта техники к уборке урожая. Мы не пошли на сплав, хотя и не теряли связи с клубом запани, а попросили моего отца зачислить нас в ремонтную бригаду машинного парка, чтобы изученный трактор увидеть в натуре, пощупать руками и привести в движение мертвые узлы двигателя.

— Как же я вас зачислю? Вы же несовершеннолетние и не имеете паспортов, — отговаривался отец.

— Очень просто, — гордо приподняв голову, ответил я отцу. — Мы не потребуем у вас зарплаты. Будем работать бесплатно.

Посоветовавшись с председателем рабочкома, отец сказал нам, что с 20 июня мы принимаемся на работу и будем получать зарплату в зависимости от того, сколько заработаем.

После трехдневной стажировки отец определил нас в звено Сидельникова, доброго папаши Светланы, где предстояло наполовину разбирать трактор с заменой изношенных деталей и целых узлов.