Действо
Шрифт:
Красноцветов выбрал не то время для прогулки. Так случалось – отпроситься на работе удавалось далеко не всегда. Альма опять с лаем умчалась в тот конец двора – что она там забыла? А Алексей неторопливо пошел вслед за ней. Морось прекратилась, и день уже не пытался пробрать до костей.
Зато сдвоенный, накладывающийся друг на друга рев вполне мог сделать это за него. За ржавой гаражной пристройкой дрались собаки и дрались яростно. За рыком смутно угадывался чей-то мат. Пробормотав себе под нос проклятье, Красноцветов поспешно
Так и было. Альма опять схлестнулась с Бульдозером. Встречались они редко, но такие встречи неминуемо кончались дракой. Вот и сей час в бешено мятущейся куче – мале трудно было разобрать кто кого рвет на части.
Лапкин обретался поблизости, пытался выцепить ошейник Бульдозера. Увидев подбегающего Алексея, он бросил свои попытки и уставил на подошедшего корявый обвиняющей перст.
– Ты! …! – молвил он.
Алексей промолчал. Ему было плевать на Лапкина, но вот Альме явно было не сладко. В воздух летела кровь и куски шерсти. Альма визжала, ротвейлер низко бурчал.
– Собаку убери, ты!! – крикнул снова Лапкин.
Красноцветов схватил мечущийся по земле Альмин поводок (еще повезло, что не без него вышел) и дернул на себя, вытаскивая псину из драки. Собака орала и огрызалась.
Бульдозер же явно не хотел выпускать добычу и рыпнулся следом за ней. Алексей вздохнул и съездил его по морде свободным концом поводка. Пес завизжал и отскочил на порядочное расстояние.
– Ты чо! – заорал Лапкин – Ты совсем что ль, б…?
– Держи своего! – крикнул Красноцветов.
Бульдозер замер метрах в двух. Челюсть его отвисла, вниз стекала белая пена и обильно капала в осеннюю грязь, глаза вылезали из орбит – сейчас он как никогда был похож на сверхъестественно оживший образец снегоуборочной техники. Он раздумывал, нападать или нет.
– Ты чо собаку бьешь?! – крикнул Лапкин и схватил Бульдозера за ошейник, тот напрягся и попытался рвануться вперед, – развели, козлы, зверей! Выйти нельзя!
– Сам хорош… – произнес Алексей. Лапкин вскинулся, явно нарывался на драку. Но, Красноцветов не собирался давать ему шанса – он тащил Альму прочь, к дому.
Увидев, что противника уводят, Бульдозер утробно и яростно завыл, дергаясь в руках хозяина.
– Охренели совсем! – крикнул тот вдогонку Красноцветову, – двор загадили, б…, зверей без намордников выводят!! И…
Но Красноцветов так и не узнал, что еще собирается навесить на него скорый к мордобою хозяин Бульдозера – хлопнула дверь соседнего дома и на крыльце появилась тощая фигура Ключникова с Чаком в обнимку. Бульдозер тут же углядел его и споро ринулся к новой жертве, оценив ее как в разы более доступную, выдравшись из рук хозяина. На лице Ключникова отразился панический ужас и он поспешно юркнул обратно в подъезд.
Скрылся за дверью своего дома и Красноцветов. Проходя лабиринтом коридоров к лестнице, Альма глухо ворчала
Еще одну золотую монету.
В липкой обертке от мороженного.
Вот так! Раздражение, вызванное схваткой с агрессивным псом, улетучилось мигом, а его место заняло все сильнее разгорающееся любопытство.
Странный шрифт на монете… Латынь? Пожалуй нет, но что-то близкое. Откуда Альма их таскает? Ведь берет где-то!
Всю оставшееся до окончания рабочего дня время он думал о кладах. Сундуках с грубыми золотыми монетами, закопанными в подмосковную грязь. На обратном пути домой он зашел в магазин сельхозтоваров и купил новенькую, вызывающе синюю саперную лопатку.
Продавщица, отпуская товар, смотрела подозрительно.
Впрочем, копать он пока не собирался. Надо было еще проконсультироваться насчет монеты, что Алексей Сергеевич и сделал во время обязательной вечерней прогулки.
Жертвой расспросов стал Ключников – историк со стажем и неумеренной болтливостью.
– Гав! – злобно сказал Чак. Еще одна вселенская справедливость в том, что большинство таких маленьких злобных псешек никогда не станет большими.
– Ну-ну, малыш, – ласково сказал Ключников, – это дядя Леша, он добрый.
Чак думал иначе, ему хотелось откусить доброму «дяде Леше» нос и как следует его пожевать.
– Так вот племянник…
– Да-да… – рассеянно сказал Ключников.
Он внимал Темину. Тот как всегда энергично и в полуматерных выражениях клеймил нынешнюю рекламу. Он так делал почти каждый вечер, неизменно обливая грязью особо приглянувшийся ролик. Его согласно слушали все, кроме собак и Анечки.
– И вот это! Прокладки! Да достали уже прокладками!
Все кивали – хотя прокладки клеймили не в первый раз, и даже не пятый.
– Да мне перед мужем стыдно, когда они по телевизору идут, – вставила Щапова визгливо.
Дзен поднял одно ухо, прислушался. Иногда, глядя на него, Красноцветов думал, что если тот вдруг человеческим языком заявит о своем неприятии современной автохтонной псевдокультуры он совершенно не удивиться.
Но Дзен ничего не сказал. Сверху моросил дождь.
– Привез монету! Хочет, чтобы посмотрели знающие люди.
– Это я, что ли?
– "Ну уж наверняка не Бульдозер…" – чуть не ляпнул Алексей.
Вместо этого он извлек одну из монет и, дождавшись когда они пройдут под ярким рыжерозовым фонарем, предъявил ее Ключникову. Чак попытался схватить монету вместе с пальцами, но хозяин ловко его отдернул.
Ключников поднял монету и на ней на секунду вспыхнули золотые искры. Капли дождя, блеснув, оседали на гладкой поверхности.
– О, как! – сказал Ключников, – Что-то знакомое… Античное.