Девятимечье
Шрифт:
– Что-то мне не нравится эта погода, – пробормотал Сергаал, тревожно глядя на небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, и тщетно пытаясь удерживать плот на небольшой глубине. Легкую посудину сносило волнами, и Волчонок подозревал, что скоро не сможет управлять плотом, потому что шест уже не дотянется до дна.
Эстаи, как назло, опять не отзывался.
– Шторм будет, – сказала Сигурни, взглядом знатока смерив небо.
– А то я не понял! Надо подогнать плот к берегу, пока нас не снесло совсем далеко! – Голос приходилось уже повышать,
С усилием наваливаясь на шест, Хранитель удерживал плот, не позволяя волнам отнести его еще дальше, но приблизиться к берегу не удавалось.
Если бы не Сигурни, все было бы гораздо проще – Сергаал просто прыгнул бы в воду и доплыл до берега, благо теперь его физические возможности, возросшие в несколько раз против обычных человеческих, позволяли, но вытащить на себе еще и девушку он уже не смог бы. Как, впрочем, и бросить ее здесь.
Спустя несколько минут от туч, затянувших все небо, стало совсем темно. Сигурни из последних сил цеплялась за бревна – ее чуть не смыло той же волной, которая сорвала с плота шалаш. Сергаал сражался с морем до тех пор, пока при очередном сильном толчке волна не вырвала из его рук скользкий шест. Он ничком упал на бревна, подполз к девушке, одной рукой держась за веревку, второй связал их пояса.
– Сигурни, нам придется плыть самим, без плота! – крикнул он, надеясь, что она услышит.
Охотница подняла на него полный ужаса взгляд.
– Но… я не смогу! Слишком сильный шторм! Сергаал, плыви один! – внезапно решилась она.
– Черта с два я один поплыву! Держись за мои плечи, только не задуши! – Он рывком перебросил тело к самому краю плота.
– Ты не вытащишь нас обоих!
– Заткнись и делай, что тебе говорят! – заорал он и тут же закашлялся – подлая волна не упустила возможности, и Волчонок по самое не хочу наглотался противной соленой морской воды.
– Но я… – дальнейшие слова девушки потонули в вое ветра.
Откашлявшись, Сергаал сполз с плота в воду – Сигурни тут же послушно вцепилась в его плечи. Набрав полные легкие воздуха, он оттолкнул плот и на мгновение с головой погрузился под воду.
Вынырнув, Волчонок с ужасом понял, что потерял ориентацию в пространстве. Он не мог понять, в какой стороне берег, море вокруг бушевало, да еще и Сигурни, перепуганная до полусмерти, вцепилась в него мертвой хваткой. Ее пальцы сползли с плеч, и теперь охотница, боясь остаться одна посреди бури, сама того не замечая, душила Сергаала.
Эстаи не откликался.
Собрав все силы, Хранитель на миг вырвался из воды на полкорпуса, увидел что-то, смутными очертаниями напоминающее берег, и поплыл, широко и мощно загребая. Через минуту пальцы Сигурни безвольно соскользнули с его шеи – девушка потеряла сознание. Плыть стало еще тяжелее – хоть охотница его больше не душила, но теперь она не пыталась удерживать голову над водой и хоть как-то ему не мешать.
Гребок, еще один, судорожный вдох, снова гребок…
Сергаалу казалось, что он плывет уже вечность. Когда удавалось, вынырнув, разглядеть берег, все время оказывалось, что Волчонок плыл не в ту сторону – нет, он приближался к земле, но
Гребок, еще один… Вдох…
Когда Хранитель в очередной раз вырвался из воды, берега не оказалось вовсе. В панике рванувшись, он попытался обернуться, волна ударила его в лицо, ослепила… Волчонок хлебнул воды, с силой развел руки, пытаясь хоть на фут вырваться из воды…
Темный контур берега виднелся сотнях в трех футов.
Но Сергаал этого не увидел – из темной воды перед ним вылетело одно из тяжелых бревен, ранее составлявших рассыпавшийся плот.
От удара потемнело в глазах, и Хранитель потерял сознание, напоследок успев только в очередной раз позвать Эстаи беззвучным криком.
Голова раскалывалась от боли. Он не мог заставить себя ни открыть глаза, ни попытаться понять, кто он и где находится, ни вспомнить, как оказался в столь плачевном положении…
Иногда он проваливался в мучительное полузабытье – и тогда волнами подкатывала тошнота, и голова болела еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже невозможно.
Временами словно сквозь туман долетал чей-то смутно знакомый голос, он пытался хотя бы открыть глаза или разлепить губы – но все было тщетно, и каждое усилие оборачивалось лишь очередным провалом в тошнотворную боль.
Ему даже не удавалось нормально потерять сознание – что-то удерживало его на этой мучительной грани между явью и забытьем, что-то не давало спокойно умереть и закончить этот кошмар…
Холодно. Это было первое, что ощутил Сергаал, когда наконец пришел в себя.
Было чертовски холодно.
Он попытался открыть глаза – его тут же замутило. Чудовищным усилием воли поборов тошноту, Волчонок медленно попытался сесть.
Ему каким-то образом удалось приподняться на локте, все же открыть глаза и оглядеться.
Он лежал на одеяле, постеленном на мягкую траву, сверху он был укрыт другим одеялом. Одежда и волосы были сухими, на расстоянии вытянутой руки аккуратно разложены его вещи, в том числе одежда, в которой Волчонок чуть не утонул… и только сейчас он понял, что та одежда, которая была на нем, принадлежала явно не ему и была не из запасов Сигурни…
Сигурни!
Девушка обнаружилась в трех шагах слева. Укутанная в толстый плед, она безмятежно спала, раскинувшись на траве. Ее вещи лежали вперемешку с вещами Волчонка.
Вивьенн, сидевший у костра, задумчиво смотрел в пламя.
– Наконец-то ты очнулся, – негромко проговорил он, не глядя на Сергаала. – Выпей это, поможет согреться. – Он протянул Хранителю плоскую флягу. Тот, потрясенный и ничего не понимающий, машинально прижал ее к губам и сделал большой глоток.
По горлу потек жидкий огонь, хлынул в желудок и моментально распространился по всему телу. Напиток был явно очень крепким, не слабее абсента, но пился легко и был приятен на вкус.
– Ты долго не приходил в себя, я уже думал, ты не выживешь, – тем временем проговорил сидящий у костра вампир.